Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Я, Валерий Петрович, гражданин Советского Союза, — я посмотрел на майора максимально честными глазами. — И все мои действия были направлены исключительно на спасение жизней советских граждан. А откуда у меня информация… Считайте это аналитическим складом ума. Путём того же анализа я понимаю, что вы меня не арестовывать пришли. Иначе мы бы сейчас не на лавочке сидели, а в подвале на Лубянке. Значит, я вам зачем-то нужен. Верно? И нужен для сохранения государственного спокойствия и партийного благополучия.

Смирнов едва заметно усмехнулся одними уголками губ. Архип Ильич довольно крякнул и постучал тростью по асфальту.

— Умен. Чертовски умен, — констатировал майор. — Ты прав, Мордов. Арестовывать тебя не за что. Более того, твоя помощь государству неоценима. И поэтому я хотел бы поговорить с тобой вот о чём.

Смирнов сел рядом со мной на лавочку, понизив голос так, что его мог слышать только я.

— Ты получаешь хорошую поддержку. Такую, когда тебя трогать никто не посмеет. По крайней мере государственные органы. Твоя музыкальная группа будет играть, где захочет. Но взамен… ты будешь работать на нас. Внештатно. Как аналитик и… оперативный сотрудник по особым поручениям.

— Каким поручениям? — я прищурился.

— Сейчас в городе поднимает голову новая криминальная структура, — тон Смирнова стал сухим, рабочим. — Теневики. «Цеховики». Они шьют левый товар, гонят контрафакт, аккумулируют у себя колоссальные неучтенные суммы. Начинают скупать чиновников, милицию. Их главарь — Лев Борисович Штерн. Умная, безжалостная и очень осторожная тварь. Официально — директор артели инвалидов. Неофициально — подпольный миллионер.

Майор достал из кармана черно-белую фотографию и протянул мне. С глянцевой бумаги на меня смотрел холеный мужчина в дорогих очках, с интеллигентной бородкой и презрительной ухмылкой.

— Штерну стало тесно в его норах. По нашей информации, он ищет выход на крупные легальные склады, чтобы отмывать через них свой левый товар и пускать фуры под видом овощей. И глаз он положил на центральную плодоовощную базу.

Я почувствовал, как напряглись мышцы спины. База Вахтанга Шавловича?

— Штерн может действовать грязно. Через шантаж, подкуп, рэкет, — продолжил Смирнов. — Официально Комитет пока не может в это влезть — нет железных доказательств, а есть только домыслы и слухи. А у Штерна сильные покровители в министерствах. Нам нужен человек, который сможет внедриться в эту ситуацию снизу. Со стороны улицы. Человек, который сможет защитить базу, спровоцировать Штерна на ошибку и вытащить его за… кхм, за ушко и на солнышко.

Я смотрел на фотографию цеховика. Значит, вот она, моя новая война?

— Если Штерн захочет повлиять на Вахтанга, то он пойдет через криминал, — задумчиво произнес я. — Через уличные банды. Будет прессовать продавцов…

— Именно, — кивнул майор. — В ваш район сейчас заходит отмороженная банда какого-то Толика Баксана. Урки, живущие по беспределу. Они уже пару раз тряханули твоего знакомого фарцовщика Эдика, подбираются к Универмагу. Это пехота Штерна.

Я выдохнул. Мой тыл, моя Светочка в Универмаге, Вахтанг на базе, мои друзья. Какие-то утырки решили посягнуть на мою территорию?

Семьдесят пять лет боевого опыта внутри моего восемнадцатилетнего тела радостно оскалились. Я слишком долго играл в мирного пэтушника. Может, пришла пора слегка оскалиться и показать, что у Мордова есть клыки и при посягательство на его территорию, он не преминет ими воспользоваться?

— Я согласен, Валерий Петрович, — я поднял глаза на офицера КГБ. — Но работать я буду своими методами. И если Баксан со своими урками полезет на моих людей, я не буду читать им лекции о морали. Я буду воздействовать другими методами. Вы это прикроете?

Смирнов посмотрел на Архипа Ильича. Старик молча кивнул.

— Делай то, что должен, Мордов, — майор поднялся со скамейки и одернул плащ. — Мы закроем глаза на… уличную самооборону. Главная цель — Штерн. Жду результатов, Гена. Архип Ильич, а не отведать ли нам вашей настоечки? Её до сих пор вспоминают в наших кабинетах.

— А почему бы и нет? Идёмте, угощу. Мне тут на днях ещё такое сало из Тамбовской области привезли, что пальцы можно съесть! Идёмте же… Пока, Гена, до встречи.

— До встречи, товарищи, — вздохнул я.

Они ушли, растворившись в вечерних московских сумерках.

Я остался один на скамейке. Осенний ветер гнал по асфальту сухие листья. Впереди была долгая, холодная зима тысяча девятьсот семидесятого года. Зима, в которой мне, бывшему полковнику, а ныне слесарю-автомеханику, предстояло сколотить из бригады ПТУшников настоящую боевую группу, выбить уличную банду с района и переиграть подпольного миллионера.

Я погасил окурок, бросил его в урну и улыбнулся. Жизнь определенно налаживалась. И в ней наконец-то появился настоящий, достойный враг.

Глава 2

«Если в уличной потасовке вам не повезло, и под глазом начал наливаться живописный фингал, не спешите прикладывать к нему медный пятак — физика процесса здесь работает слабо. Лучше отыщите в холодильнике кусок сырого мяса, оберните его чистой марлей и держите минут двадцать. Холод сузит сосуды, а отек спадет быстрее, чем вы успеете придумать легенду о неожиданной встрече с дверным косяком».

Маленькие уловки

Мой стратегический план на сегодняшний вечер был прост, как устав караульной службы, и чертовски хорош. Для начала надо зайти к Эдику-Америке за новыми, дефицитными импортными струнами для гитары. Наш волосатый гений Слава Джими клялся на днях устроить нам первую пробную запись на своих модных, добытых по дипломатическим каналам магнитофонах «Акай»! И звучать мы должны были идеально, без фальши и дребезжания старых советских жил. Ну а затем у меня стояла основная задача марш-броска.

Надо бы проведать мою ненаглядную Светочку в рыбном отделе Универмага. Также приобрести пару банок кильки в томате исключительно для отвода глаз суровой Зои Михайловны. Ещё шепнуть Свете несколько ласковых слов, от которых ее нежные щеки снова очаровательно зальются густым маковым румянцем. А потом и вовсе официально пригласить на вечерний сеанс во французское кино.

Благодать, да и только! Мирная жизнь, о которой я так грезил в своем две тысячи двадцати шестом.

Но, как любил повторять мой бывший комбат, когда мы лежали рылами вниз в зеленке под шквальным огнем: «Если всё идет точно по плану, значит, ты уже попал в засаду, просто еще не понял этого».

Я повернул с шумного, залитого золотистым предвечерним солнцем проспекта в ту