Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Маска полнейшего безразличия на лице Ивана мгновенно сменилась гримасой интереса. Он сел на привинченный к полу стул и, положив огромные натруженные руки на колени, внимательно уставился на детектива.

— «Что нужно частному детективу от меня»? — мелькнула в его голове мысль. — «Сможет ли этот парень помочь мне выбраться отсюда?».

— Иван, я знаю, за что ты осужден, — заговорил Венедикт, — Я сейчас веду дело, которое, как мне кажется, связано с твоим. И мне думается, что ты в том преступлении, за которое сидишь, не виноват. Но ты должен мне помочь добиться истины. Иначе ты так и сгинешь здесь, — Венедикт взглядом обвел помещение допросной камеры. — Постарайся вспомнить подробнее, что случилось в ту ночь.

Иван тоже обвел помещение взглядом, и его плечи безвольно опустились.

— Иван, соберись. У нас не так много времени, чтобы распускать нюни. Приступим незамедлительно к разговору. Что ты можешь рассказать о Морозове?

— Об Александре Николаевиче? — удивился Иван. — Дык, я его совсем немного знал. Он же был ученым, можно сказать, моим начальником. Я был всего-навсего подсобным рабочим, работал лопатой и таскал носилки с землей. Копай, носи. Вот и вся моя работа.

— А каким он был человеком?

— Хорошим он был человеком. К рабочим относился по-доброму. Иногда ругал, но всегда по делу.

— Ну, хорошо. А что произошло в ночь убийства профессора Чернякова? Постарайся вспомнить подробнее.

— Ну, дык, чего вспоминать. Вспоминать особо и нечего, — начал медленно рассказывать Иван. — Мы раскопали, уж сбился со счету, какой курган. Ну, вырыли в нем большую яму и там обнаружили огромную каменную плиту, стоящую вертикально. Когда эту плиту ломами-то и кайлами сдвинули с места, увидели за ней какой-то проход. Александр Николаевич высказал предположение, что коридор ведет к усыпальнице какого-то важного человека. Но было уже поздно, все устали. Да еще в этот день с утра шел дождь. Все промокли и порядком проголодались. К тому же в генераторах закончился бензин, а у нас кроме свечей никаких осветительных приборов с собой не было. Рабочие предложили отложить дальнейшие работы на утро. Действительно, чего торопиться-то. Столько столетий гроб простоял, если он там был, уж до утра-то достоится. А Александр Николаевич и этот… ну, профессор, хотели немедля проверить, что к чему. Они ж ученые. Им сенсацию подавай. Долго стояли, спорили и решили, что отложим на завтра. Все рабочие пошли в лагерь по своим палаткам. И я с ними пошел.

У входа в этот подземный проход остались только профессор и Александр Николаевич. Они стояли и о чем-то взволнованно шептались. Мне показалось, что они спорят о чем-то. Ну, дык, это дело не мое. Я и не прислушивался к разговору.

Пришел я в лагерь, и тут обнаружил, что оставил на месте раскопок свой пиджак. Пиджак был хороший, новый почти. Жалко мне его стало, решил вернуться, поискать.

Подхожу к месту раскопок, смотрю, а там, палатка, что над местом раскопок была поставлена, освещена снизу тусклым светом. Я и решил проверить на свою голову, что там происходит.

Спустился по лестнице вниз. Смотрю, у входа стоит на перевернутом ведре свеча зажженная. Прошел я по длинному проходу, заглянул в помещение. Там стоит посреди на огромных валунах каменный короб, а на стенке гроба стоит зажженная свеча.

Я сначала ничего не увидел, а когда гроб этот, будь он не ладен, обошел, смотрю, на полу что-то лежит. Наклонился я, а на полу, на животе лежит профессор. Я подсветил свечой, а он лежит и пальцами скребет по каменному полу. А в спине торчит кайло, которым мы открывали каменную плиту у входа. Я взял кайло за ручку и выдернул его из спины. Профессор застонал. Я его возьми да и переверни на спину. Смотрю, а он губами шевелит, будто пытается что-то сказать мне. Я наклонился к его губам, а у него кровь горлом пошла. Он дернулся несколько раз и умер. Но мне показалось, что он сказал одно слово.

— Ты понял, что сказал профессор? — взволнованно спросил Венедикт, чувствуя, как напряглись его мышцы.

Иван посмотрел на Венедикта с недоверием. Почесал ладонь. Наконец решился:

— Мне показалось, что он сказал «божок».

— Хм, а что это за божок, ты что-нибудь знаешь о нем, слышал раньше?

— О божке у нас в деревне с незапамятных времен легенды ходят. Будто в древности один могущественный шаман вырезал из камня фигуру божества. И это божество всегда участвовало во всех ритуалах. Ритуалы раньше проводились с принесением жертв верховному богу. В те времена в качестве жертвы очень часто приносились люди. Легенды гласят, что божок обладает какой-то сверхмощной силой. И эта сила становится еще больше с каждой принесенной человеческой жертвой. Если ты найдешь это божество, лучше его не трогать. Оставь его там, где нашел, иначе оно принесет неисчислимые беды и тебе и всем людям на земле. Но причем здесь произнесенное слово профессора я не знаю? Никакого божка я не видел. Может он бредил?

— А следователям ты говорил об этом?

— Нет, следователям я ничего не говорил, да меня об этом никто и не спрашивал.

— Понятно, а о самом божке тебя спрашивали?

— Спрашивали, и не раз. Но я не видел его. А если б и видел, так не за какие коврижки даже в руки его не взял бы. Ведь он приносит беду. Правда, он мне и так беду принес, хоть я его и не видел, — горько усмехнулся Иван.

— Хорошо, а дальше что было?

— Дык, чего? Я побежал в лагерь к Александру Николаевичу.

Прибежал в лагерь, а он лежит на койке в своей палатке, книгу читает. Я ему все рассказал. Он заволновался. Разбудил нескольких рабочих и побежал к раскопкам. А я вызвал по рации милицию и следом за ними побежал. Когда я прибежал, увидел, что тело профессора рабочие уже наверх подняли.

— Скажи, а сколько времени прошло с тех пор, как все ушли и твоим приходом на раскопки?

— Дык, почитай, около часа будет. Я долго решал, идти — не идти. Уж больно я устал, да и дождь, не переставая, лил целый день. Ну, и дорога туда и обратно.

— Что еще тебе бросилось в глаза, когда ты осматривался вокруг?

— Из гроба торчал уголок листа какой-то. Что там было написано, я не видел. Потом уж узнал, что на нем была опись предметов, что нашли в гробу.

— А ты не знаешь, в описи был записан божок?

— Не знаю, — ответил Иван. — Опись я не читал