Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

попользовавшись ее телом, не хотели оплачивать оказанные услуги. Но то были клиенты. Их можно было понять. Но этот офицер… У нее были такие грандиозные планы относительно их совместного будущего. А он… Ей было и больно и обидно получить от него ни за что такую оплеуху. Ее голубые глаза впечатляюще выделялись на белом, как мел, лице. По щекам ручьем текли слезы.

Под пристальным взглядом своего любовника она робко подняла трясущуюся руку и начала вытирать слезы, размазывая по щекам тушь. Наконец, губы ее дернулись, изобразив виноватую улыбку.

— Ты будешь делать все, что я скажу, иначе я сотру тебя с лица земли. И никто никогда не узнает, куда ты делась. Ты все поняла, что я тебе сказал?

Анжела слушала его, попеременно, то, бледнея, то, наливаясь краской, и под конец просто начала трястись, отбивая зубами дробь. Она сидела на кровати со слабой улыбкой на губах. Ее лицо некрасиво вытянулось. Она старательно отводила от него глаза и молчала. Матвеев, попивая коньяк и покуривая сигареты, спокойно ждал, когда девушка успокоится и примет нужное ему решение. Но молчание неприлично затянулось.

Пришлось Матвееву повторить вопрос таким тоном, словно он делал над собой огромное усилие, чтобы снова не сорваться.

Анжела, наконец, нехотя кивнула головой в знак согласия с предложением, сглотнула с видимым усилием ком в горле, пробормотала едва слышно, что она сделает все, что от нее требует возлюбленный.

Вскоре она переехала в чистенькую и уютную двухкомнатную квартиру совсем недалеко от будущего места работы. Не успев, как следует насладиться своим новым жильем, она предварительно, посетив салон красоты и магазин модной одежды, появилась в офисе профессора Волошина. Оформление на работу, как и предупреждал ее Игорь, прошло без лишних вопросов и волокиты. Уже на следующий день она вышла на работу.

Волошину пришлась по душе эта кукольно красивая девушка. Конечно, навыков в работе секретаря она не имела, но достигала требуемого своим добросовестным, доходящим до фанатизма, подходом к выполнению своих обязанностей. В общем, он был доволен своей новой секретаршей, порекомендованной одним высокопоставленным человеком из отдела милиции.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Он сидел в автомобиле, поставив меж коленей трость, с массивной серебряной рукояткой и был погружен в размышления. Водитель, молча вел машину по вечернему городу, не мешая Волошину обдумывать предстоящее мероприятие. А мероприятие было действительно не рядовым. Предстояло встретиться с Морозовым и попытаться убедить его отдать божка мировой науке. А в том, что Эрлик находится у Морозова, профессор не сомневался. Только как его убедить сделать этот поступок, зная, что для него это было целью всей его жизни?

Автомобиль вырвался за город, и водитель плавно увеличил скорость. Волошин посмотрел в окно. Мелькали вековые деревья, росшие вдоль дороги, отбрасывая на дорогу спасительную тень. Несмотря на жару, профессор был одет в длинный черный плащ. Шляпа лежала на сиденье рядом с ним.

Волошин внимательно рассматривал пролетающие мимо поселки. Недалеко от очередного поселка профессор слегка дотронулся тростью до плеча водителя. Тот послушно сбросил скорость и остановился на обочине. Волошин прихватил с сиденья шляпу и неуклюже вылез из машины. Наклонившись к окну, проговорил:

— Спасибо, голубчик. Вы можете возвращаться в город. Домой меня отвезут друзья.

Пожилой водитель согласно кивнул головой и меланхолично ответил:

— Как вам будет угодно, профессор.

Развернулся и направился в сторону города.

Волошин проводил взглядом машину и только после этого посмотрел на солнце. Увиденным он остался доволен. Солнце уже касалось вершин дерева.

— Прекрасно. Времени у меня достаточно, чтобы не спеша пешком добраться до дачного поселка, — пробормотал профессор, чтобы нарушить наступившую вдруг тишину на пустынном в этот вечерний час шоссе.

Надвинув низко на глаза шляпу, профессор быстрым шагом направился к видневшимся невдалеке домам дачного поселка.

Шел профессор, не торопясь, часто останавливаясь и любуясь вечерним сельским пейзажем. Через некоторое время ему пришлось остановиться на шоссе, пропуская возвращающееся с выпаса стадо коров. Старый профессор с умилением любовался сытыми коровами, медленно несущими вымя, полные молока, меланхолично жующими жвачку. Одна корова остановилась посреди дороги и начала внимательно рассматривать его большими лиловыми глазами. Профессор замер любуясь этим прекрасным животным.

Однако мгновение спустя корова повернулась и медленно побрела вслед уходящему стаду. Профессор глубоко вдохнул вечерний воздух, пропитанный запахом стада животных. Ноздри его носа затрепетали, напряглись, втягивая в себя давно забытый запах детства, когда босоногим мальчишкой он пас коров в деревне, которую уже сейчас и не найти на карте страны.

Сзади он услышал какой-то шум. Вздрогнув от неожиданности, он быстро обернулся и к своему величайшему удивлению увидел на одиноко стоящей невдалеке березке огромную сову. Птица внимательно смотрела на профессора, изредка пощелкивая большим крючковатым клювом. От ее пристального взгляда Волошину стало неуютно на пустынном шоссе.

— «Странно, насколько я знаю, совы обитают в больших лесных массивах и к жилью человека никогда не прилетают. А эта странная птица прилетела к самому поселку и сидит на открытом пространстве на одиноко стоящем дереве», — задумался профессор.

Неожиданно сова раскрыла огромные крылья, сорвалась с ветки и полетела прямо на Волошина. Старому профессору пришлось даже присесть, чтобы птица не задела его. Слегка коснувшись его плеча крылом, сова низко над землей полетела по направлению к поселку.

Придя в себя от этого неприятного события, он взглянул на часы. Времени до проведения назначенного мероприятия еще было, но следовало уже и поторопиться. Взволнованный этим кратковременным общением с природой и встречей с обнаглевшей совой, профессор надвинул шляпу поглубже, и зашагал к поселку.

Наступили сумерки, когда профессор подходил к нужному дому. Неожиданно сзади послышался звук движущейся машины. Всеволод Сергеевич от неожиданности вздрогнул и внутренне напрягся. Остановился в нерешительности, оглянулся. Мимо него, медленно с зажженными фарами ближнего света, проехала иномарка с затемненными стеклами. Машина остановилась метрах в ста от него. Стукнула дверь, но вышедшего человека Всеволод Сергеевич в наступивших сумерках не увидел. Несколько успокоившись, решительно подошел к калитке и огляделся в поисках калитного молотка. Не обнаружив его, нерешительно оглянулся в поисках камня, которым можно было постучать. Отыскав камень, постучал. Во дворе загремела цепь, и вскоре донесся лай собаки.

Стукнула входная дверь, и знакомый профессору голос крикнул:

— Тубо, молодец! Иди в будку!

Послышались шаги по дорожке, загремел засов, и калитка распахнулась. Перед ним стоял Александр Николаевич. Его лицо выразило крайнюю степень удивления при виде Волошина.

— Здравствуйте Александр Николаевич. Позвольте с вами поговорить.

— Здравствуйте Всеволод Сергеевич. Прошу вас, проходите. Мне, правда, не совсем понятно, о чем мы будем разговаривать. Я уже давно уволился