Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— А никого не видел в палатке, или около? Может, по дороге кого-нибудь встретил?

Иван бросил на Венедикта хмурый взгляд.

— Никого я не видел. Ночь была, да и дождь лил, как из ведра. Вот только…

— Что? Говори, Иван, даже если тебе кажется это не важным.

— Я когда подошел к месту раскопок, на сосне, что рядом росла, сидела сова. Я таких огромных размеров сов никогда не видел. Хотя и родился и вырос в тех местах.

— Она что-нибудь делала?

— Нет, просто сидела и внимательно за мной наблюдала. Ее взгляд как будто насквозь меня пронизывал. Я не из робкого десятка, сам не раз на медведя ходил с рогатиной удали ради. Но от ее взгляда у меня мурашки по коже побежали.

— А когда ты второй раз пришел на место раскопок, не обратил внимания, была сова или нет?

Иван наморщил лоб, стараясь вспомнить события годовой давности.

— Нет, — наконец уверенно вымолвил он. — Совы не было. Точно не было. Если бы была, я обратил бы на нее внимание. Я все-таки охотник. Такие события я всегда замечаю. Инстинкт уже у меня выработался.

Венедикт задумался.

— Иван, ты внимательно рассмотрел всю обстановку около гроба? Скажи, крови там много было?

— Около профессора сначала крови не было, а когда я его перевернул, крови много натекло. У него ж в спине дыра огромная было от кайла.

— Но ты профессора не убивал?

— Нет, никого я не убивал, — осипшим от волнения голосом почти прошептал Иван. — Я не виноват в смерти профессора! Убить человека, это грех-то какой. За всю жизнь не отмолишь этого греха! Совершивший убийство будет вечно гореть в гиене огненной!

— Хорошо, хорошо. Ты не нервничай. Я тебе верю. Поэтому я и хочу разобраться в ситуации. Орудие убийства-то нашли?

— Нашли, — проворчал совсем тихо Иван. — Чего его было разыскивать? Кайло, окровавленное, рядом валялось. Я ж его сам вытаскивал. Хотел облегчить положение профессора, идиот. Самыми свежими оказались отпечатки моих пальцев. Но это и понятно. Я ж его последним держал. Из-за этих отпечатков меня и посадили.

— А как ты думаешь, мог бы Морозов убить Чернякова? — спросил Венедикт, внимательно вглядываясь в лицо Ивана.

Иван надолго задумался, глядя перед собой в стол.

— Дык, я и сам уже об этом думал. Не могу на сто процентов утверждать, что это сделал именно он, но, чем черт не шутит. Такое вполне возможно было сделать. Тем более что Александр Николаевич вместе с профессором оставался, а дойти до лагеря при желании можно было быстро. Я когда в лагерь прибежал, Александр Николаевич лежал одетый на раскладушке и читал какую-то книгу. Чего он книгу читал после трудного рабочего дня? Да еще и одетый? И, понимаешь, одежда у него мокрая была. Я это сразу заметил.

— Ответь мне еще на один вопрос. Когда ты шел по проходу в усыпальницу, где гроб лежал, ты что-нибудь ощущал на себе? Может, настроение поменялось, самочувствие?…

Иван долго сопел, задумчиво глядя себе под ноги.

— Я этого никому не говорил. Да меня и не спрашивал никто. А и сказал бы… Кто мне поверил бы? — неожиданно разволновался Иван. — Я, когда ступил в проход, почувствовал какую-то необъяснимую тревогу что ли… И страх меня обуял жуткий. Я едва заставил себя идти дальше. В помещении, куда я шел, стояла прямо-таки гробовая тишина. Я волновался за своих начальников, но если бы там не было света, я в это помещение ни за какие блага не зашел, — взволнованно закончил он.

— Иван, а кем ты работал до поступления на работу в экспедицию?

— Да у нас, почитай, вся деревня живет охотничьим промыслом. Другой-то работы у нас нет. Да и я пришел подработать, пока охотничий сезон не открыли. Чтобы хоть какие-то деньги заработать. Вот и подработал… Сижу вот ни за что.

Венедикт ненадолго задумался.

— Скажи Иван, а божка милиционеры искали?

— Да, они там все перерыли. Меня все допытывали, брал я его или не брал. Но насколько я знаю божка так и не нашли. Может это и к лучшему. Если его унести с раскопок, много он бед принесет людям. Я вот — первая жертва.

— Спасибо, Иван, ты мне дал ценную информацию. Потерпи немного. Я постараюсь что-нибудь сделать для тебя.

Стукнула входная дверь допросной. В камеру вошел конвоир и остановился у дверей в ожидании.

— Это не моих рук дело, — голос Ивана зазвучал неожиданно спокойно. — Венедикт, прошу тебя, разберись с этим делом. Мне не хочется сидеть здесь за несовершенное преступление, — продолжил он, поднимаясь со стула.

Уже на пороге Иван остановился.

— Венедикт, я ухожу. Но я тебя прошу, сделай все, чтобы вытащить меня отсюда. Я не убивал профессора. Слышишь?! Я здесь погибну!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

После этой встречи Венедикт долго не мог успокоиться. На следующий день все еще в волнении он гнал свой старенький грохочущий на неровностях «Форд» по вечерней аллее по направлению к городу. Голые стволы тополей, увенчанные шапками листвы высоко над землей, чернели на фоне прозрачного, чистого, словно хрустального вечернего неба.

Однако даже красота мирного пейзажа, напоминающего эстамп, была не в силах усмирить его волнение. Ему захотелось вновь встретиться с Сергеем и поделиться своими выводами, сделанными после посещения тюрьмы. Встретились они в своем излюбленном кафе. Сделав заказ, устроились за облюбованный столик в углу зала.

— Рассказывай, что тебе удалось выяснить по нашему делу? — поинтересовался Сергей, разливая коньяк по рюмкам.

— Понимаешь, Сергей, у меня сложилось мнение, что Иван непричастен к убийству профессора Чернякова, — начал говорить Венедикт, с удовольствием выпив ароматный напиток и закуривая сигарету. — Я вчера встречался с осужденным по этому делу. Он здоровый мужик и хороший охотник, но убить человека, я думаю, он не смог бы. Для него, человека верующего, это грех смертный.

— Да, я уж и сам начинаю предполагать, что в этом убийстве что-то не так. Очень уж все смахивает на тонко задуманную инсценировку. Кому-то было выгодно подставить этого ни в чем неповинного парня. Ты не торопись. Постарайся вспомнить подробности вашей встречи. Мне кажется, странностей здесь должно хватать.

— Я не знаю, что Тупилин рассказал следователям, мне он рассказал несколько заинтересовавших меня фактов. Во-первых, в каменном гробу действительно был найден божок. Об этом свидетельствует и опись артефактов, которая были составлена учеными. Именно это слово ему успел сказать перед смертью профессор Черняков. Но, как ты знаешь, божок не был найден ни в гробу, ни в помещении, ни в лагере. Он исчез.