Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

А таких людей вокруг него становилось все меньше.

Еще быстрее разваливалась коалиция «зеленых» в Просторе. Многие надеялись пересидеть зиму за неприступными стенами своих замков.

Но драконы изменили сам смысл осады. Там, где прежде требовались месяцы и тысячи воинов, теперь хватало одного захода Мелеис или Морского Дыма.

Главные ворота превращались в пылающие развалины, следом входили войска. Немногие решались сопротивляться после первого же драконьего удара.

Верные Эйгону дома лишались владений. Их земли немедленно передавались тем соседям, которые первыми приносили новую присягу.

Лишь дом Хайтауэров сумел избежать подобной участи.

Старомест добровольно признал власть регентского совета Бейлы. Поэтому Эйвор настоял, чтобы их владения остались нетронутыми.

- Государство должно помнить не только измену, но и раскаяние.

Эту фразу позднее часто цитировали мейстеры.

К середине 131го года владения Эйгона II съежились почти до размеров Королевской Гавани. Он все еще именовал себя королем Андалов, Ройнаров и Первых людей.

Но распоряжаться мог лишь тем, что видел из окон Красного замка, впрочем, и это становилось все труднее.

Столица стремительно нищала. После всех бедствий Танца население сократилось почти до ста пятидесяти тысяч человек.

Каждый день требовал тысячи мешков зерна, каждый день требовал дров, каждый день требовал денег.

А денег больше не было.

Королева-мать Алисента все чаще убеждала сына оставить столицу. Забрать королевскую казну, освободить Эйгона-младшего, отплыть в Эссос. Начать новую жизнь.

Но Эйгон понимал то, чего не хотела признавать даже мать. Без Железного трона он переставал быть нужен кому бы то ни было. Корона была единственным, что еще придавало смысл его существованию.

И потому он цеплялся за нее, несмотря на то что власть уже давно утекла сквозь пальцы.

Тем временем в Близнецах строилось другое государство, не столь пышное, не столь древнее.

Но куда более жизнеспособное. Эйвор Фрей, назначенный десницей регентши Бейлы Таргариен, почти не занимался войной.

Вместо этого он восстанавливал дороги, открывал склады, перераспределял зерно, отправлял обозы в Западные земли. Следил за тем, чтобы на Железные острова прибывали корабли с семенами, инструментами и домашним скотом.

Победить было недостаточно, нужно было сделать так, чтобы люди не умерли от голода.

Еще большим потрясением для всего Вестероса стала судьба Железных островов. Все древние правящие дома были уничтожены, их гербы запрещены, их титулы упразднены, их владения передавались новым семьям.

Само название постепенно исчезало из королевских грамот, теперь официально говорили иначе -Острова Драконьих Всадников.

Одни называли это святотатством, другие — концом тысячелетнего пиратства.

Одновременно завершилась и история заложников Близнецов.

Всех их отпустили, но лишь после новой присяги, не дому Фреев, не Бейле. А законному королю Эйгону-младшему, чьи права Бейла обещала сохранить до его освобождения.

Это оказалось неожиданно мудрым решением, даже самые непримиримые противники понимали: они клянутся ребенку, а не победителям. И поэтому многие согласились.

В эти же месяцы произошло еще одно почти незаметное событие.

Остатки старых Золотых Плащей, сумевшие пережить войну и Луну Трех Королей, прибыли в Эйворхолл. Они больше не называли себя городской стражей, Королевской Гавани у них больше не было.

Но они пришли служить памяти человека, которого считали своим настоящим создателем - принца Деймона.

Эйвор принял их, однако использовать их решил иначе. Из лучших бойцов были сформированы четыре небольших элитных отряда.

По одному для каждого драконьего всадника, теперь драконы имели не только крылья. Они получили собственную профессиональную охрану.

Основу этих подразделений составляли те самые люди, что однажды ночью удавили Ульфа Белого и подожгли лагерь Хью Хаммера.

Их имен не занесли ни в одну летопись.

О них знали лишь сами товарищи.

Но именно эти безымянные люди, по мнению Эйвора, спасли дом Таргариенов не меньше, чем любой дракон.

Так незаметно возникало второе государство, без Железного трона, без короны, без столицы, но с дорогами, с хлебом, с драконами.

И с людьми, которые уже начинали понимать, кому принадлежит настоящее будущее.

Но ни Эйвор, ни Бейла, ни старый Клиган Старк еще не знали, что война оказалась лишь первой бедой.

Северные порты уже принимали корабли сестерянских рыбаков. В Белой Гавани начали шептаться о странной лихорадке, пришедшей с моря.

Пока никто не обращал внимания на несколько десятков заболевших. Никто не понимал, что настоящим врагом этой зимы станет не человек.

И даже не дракон.

А болезнь, которой было совершенно безразлично, какого цвета знамена развеваются над замками.

***

Личный Дневник Эйвора Фрейя 132й год.

Похоже... на этот раз болезнь добралась и до меня.

Даже смешно. Я прожил две жизни. Пережил войны, драконов, заговоры, голод, бессчетное количество сражений. Видел смерть, падающую с неба, и сам не раз шел ей навстречу. А теперь меня может убить не меч и не драконье пламя, а невидимая тварь, которую невозможно даже рассмотреть.

Сегодня утром я проснулся с жаром. Пока еще слабым, но достаточным, чтобы понять — ждать нельзя.

Я слишком хорошо помнил рассказы о первых днях болезни. Сначала кажется, будто просто простыл. Потом жар. Затем озноб. Потом кашель... а дальше все зависит уже не от тебя.

Поэтому я никого не стал ждать, не стал никому пожимать руку, не стал обнимать Хелену, не стал смотреть детям в глаза.

Если это действительно она, то последнее, чего я хочу, — унести с собой собственную семью.

Я просто оседлал коня и уехал.

Теперь сижу в старой охотничьей хижине посреди леса. Припасы мне оставили у дороги. Телегу разгрузили, отвязали лошадь и ушли, не приближаясь ко мне. Только после этого я вышел наружу. Никто больше не подходит друг к другу без крайней необходимости. Еще недавно подобное показалось бы людям безумием, а теперь стало новым законом.

Я оставил приказ.

Если четыре дня подряд от меня не прилетит ни одного голубя, значит, я уже не смогу написать следующий лист.

Тогда пусть никто не входит внутрь.

Пусть просто забросят в окна горшки с напалмом и сожгут хижину вместе со мной.

Лучше погибнет один человек, чем целая деревня.

Если это действительно последние страницы моего дневника, то, наверное, стоит писать уже не о себе.

О себе пусть судят другие.

Я лучше напишу о том, что успели сделать.

Когда Лайонел понял, что болезнь передается от человека к человеку, мы почти сразу отказались искать чудесное средство. Чудес не бывает. Бывает только дисциплина, изоляция и время.

Поэтому мы написали книгу.

Наверное, самую важную книгу за всю историю Вестероса, не о королях, не о драконах, не о войнах.

О том, как