Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Мы подробно описали все, что я запомнил из своей прошлой жизни. Как изолировать заболевшего. Почему нельзя собираться большими толпами. Почему следует закрывать рынки и ярмарки. Почему припасы нужно оставлять у дверей, не заходя в дом. Почему одежду умерших следует сжигать, а посуду кипятить. Почему нужно мыть руки горячей водой с золой, проветривать помещения и не считать трусостью отказ пожать руку другу.

Люди должны были понять простую вещь.

Иногда величайший подвиг — это просто остаться дома.

Драконы впервые за всю историю стали оружием не войны, они стали почтой. Каждый день один из всадников поднимался в небо.

Рейна летела на Север, Бейла — в Королевские земли, Аддам — в Долину, Крапива — в Простор.

Они больше не несли огонь, они несли книги.

Сбрасывали их в замках, городах, монастырях, небольших деревнях и даже рыбацких поселках. Люди поднимали головы, ожидая увидеть смерть, а вместо этого находили свиток с правилами, которые могли сохранить жизнь.

Наверное, впервые в истории Вестероса дракон приносил надежду.

Особенно отличилась Крапива.

Когда в Староместе мейстеры начали спорить, созывать советы и искать виноватых вместо того, чтобы искать способы борьбы с болезнью, она просто посадила Овцекрада перед воротами Цитадели.

Потом спокойно сообщила архимейстерам, что если они будут совещаться еще хотя бы один день, обсуждать станет уже негде.

Не знаю, действительно ли она была готова сжечь Цитадель.

Но к вечеру наружу вынесли все трактаты о горячках, лихорадках и поветриях, какие только удалось найти за тысячелетия.

В тот день даже самые упрямые ученые поняли, что спорить можно потом.

Если останется кому спорить.

Книги получили все, даже Королевская Гавань.

Три дракона появились над столицей. Люди бросились искать укрытия, ожидая нового сожжения города.

Но вместо огня с неба полетели сотни свитков, даже Эйгон получил нашу книгу.

Пользовался ли он ею — не знаю, но совесть моя чиста.

Мы отправили копии за Узкое море, в Браавос, в Пентос, в Мир, в Лис. Даже в Дорн.

Рейна лично долетела до южных земель. Дорнийцы сперва решили, что начинается новое завоевание. А получили книгу о карантине.

Наверное, это было первое завоевание в истории, где единственным оружием стала грамотность.

Странно... Еще недавно мы объединяли Вестерос войной, теперь объединяем его болезнью, северяне, дорнийцы, западники, речники.

Даже мейстеры и септоны. Все вдруг начали делать одно и то же - не убивать, а спасать.

Потому что болезнь не знает ни знамен, ни титулов, ни веры. Для нее все одинаковы.

Лайонел...

Если ты читаешь это, значит, я все-таки проиграл, но ты не проигрывай.

Я знаю тебя. Сейчас ты наверняка сидишь среди своих склянок и рукописей, почти не спишь и снова забываешь есть.

Продолжай.

Если хоть кто-нибудь способен понять эту болезнь, то это ты, даже если умру я, даже если погибнут тысячи. Не останавливайся.

Хелена...

Прости меня.

За все вечера, когда я обещал вернуться пораньше, за все дни, когда выбирал работу вместо семьи, за то, что снова ушел молча.

Но если бы я остался... И заразил тебя...

Я никогда бы не простил себя.

Артур.

Береги мать.

Не повторяй моих ошибок.

Я слишком поздно понял, что иногда семья важнее любого государства.

Винафрид...

Продолжай смеяться.

Даже если весь мир станет холодным и серым. Кто-то должен помнить, что люди способны смеяться.

Если же я ошибся... Если через четыре дня жар уйдет... Если я вновь смогу сесть в седло...

Наверное, буду долго смеяться над этими страницами. Но если нет...

Пусть они останутся вместо последних слов. Я прожил две жизни.

Для одного человека этого более чем достаточно. Теперь остается только надеяться, что мир, который мы сумели построить, проживет дольше меня.

***

В 133 году от Завоевания, в двадцать третий день седьмого месяца, личная охрана лорда Эйвора Фрея исполнила его последний приказ.

Охотничий домик, где он добровольно запер себя после появления первых признаков болезни, был предан огню. На двери висела лишь одна записка, написанная дрожащей рукой: «Сжечь.»

Никто не вошел внутрь.

Таково было последнее распоряжение самого Эйвора.

Тело человека, сумевшего остановить войну, объединить Север, Речные и Западные земли, создать Совет драконьих всадников и изменить судьбу Вестероса, исчезло в очищающем пламени вместе с домиком.

Даже последнюю волю не осмелились взять сразу. Листы несколько дней пролежали под открытым небом, после чего были окурены дымом, промыты уксусом и лишь затем переданы семье.

Так закончилась жизнь человека, победившего многих врагов, но павшего в борьбе с тем, кого нельзя было ни увидеть, ни вызвать на поединок.

К тому времени Зимняя горячка уже опустошала Семь Королевств.

Начавшись на Трех Сестрах в конце 132 года, она уничтожила половину населения Систертона. Обезумевшие жители перебили иббенийских китобоев, которых считали виновниками поветрия, однако болезнь не знала ни мести, ни справедливости.

Из Белой Гавани она двинулась дальше.

Падали один порт за другим, Чаячий город, Девичий Пруд, Сумеречный Дол, Королевская Гавань, Хеленпорт, Эйворхолл.

Даже в Вольных городах говорили о неизвестной горячке, убивавшей быстрее войны.

Однако именно тогда впервые в истории Вестероса люди начали бороться с эпидемией не только молитвами. Еще при жизни Эйвора по всем владениям были разосланы составленные Лайонелом Фреем и мейстерами наставления.

В городах появились карантинные дома.

Прибывающие корабли больше не разгружались сразу в портах — сначала их экипажи проводили многие дни на рейде под наблюдением.

Постоялые дворы перестали принимать чужеземцев без осмотра. Рынки закрывались при первых случаях болезни.

Деревни, где появлялась горячка, временно прекращали всякое сообщение с соседями. Дом, где умирал человек, становился местом изоляции, а не местом паломничества родственников.

.

Воду приказывали брать только из проверенных колодцев.

По всему Вестеросу впервые появились люди, чьей обязанностью стало искать заболевших прежде, чем они успевали заразить других.

Особую известность приобрел Лайонел Фрей. Потеряв собственного отца, он не покинул лабораторий.

Говорили, что он спал по два-три часа в сутки. Сам вскрывал тела умерших, пытаясь понять природу болезни.

Проводил опыты с травами, спиртами, уксусом, настоями и дымом различных растений, писал новые наставления, исправлял старые, спорил с мейстерами, убеждал септонов.

Отправлял драконьими всадниками все новые и новые распоряжения.

Он не смог спасти Эйвора, но поклялся, что спасет остальных.

Позднейшие летописцы нередко писали, что именно тогда Золотой путь перестал быть лишь дорогой развития государства.

Он стал идеей, идеей, что знания стоят дороже золота.

Что дисциплина сильнее страха, что государство обязано защищать людей не только от армий, но и от голода, болезней и невежества.

Зимняя горячка