Погоня за прошлым - Вадим Фарг

И в ту же секунду на то место, где он только что стоял, с оглушительным грохотом рухнула ветка. Земля подпрыгнула так, что мы едва устояли на ногах. Тысячи кристаллических осколков брызнули во все стороны, как шрапнель от взрыва.

— Чтоб меня… — прохрипел капитан, лёжа на земле. Он смотрел на гору изломанного дерева и чёрных кристаллов всего в паре метров от себя.

Кира, тяжело дыша, стояла над ним. В её глазах не было ни страха, ни радости от спасения. Только какая-то мрачная, холодная сосредоточенность.

— Вставайте, капитан, — бросила она. — Не время валяться.

Глава 13

Мир превратился в гигантскую дробилку, и мы были в ней просто горсткой зерна. Грохот стоял такой, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Сверху, будто острые стеклянные ножи, сыпались кристальные осколки, оставляя на наших комбинезонах всё новые и новые порезы. Стены ущелья, сплетённые из чёрных, мёртвых корней, медленно, но с ужасающей неотвратимостью сдвигались. Ещё немного, и от нас останется только мокрое место.

— Влад, мы сейчас станем начинкой для пирога! — отчаянно крикнула Кира, пытаясь перекричать этот ад. Она юркнула под нависающий ствол, уворачиваясь от очередного кристального «дождя». — Придумай что-нибудь, гений!

Капитан, который уже успел подняться на ноги, снова вскинул свой верный дробовик. Его лицо было суровым, как поверхность астероида.

— Отойдите! Я проделаю в этой деревяшке дыру, через которую пролезет грузовик! — прорычал он, целясь в самое густое сплетение корней.

— Стойте! Не надо! — крикнул я, сам не до конца понимая почему. — Вы только разозлите его ещё больше!

Интуиция, или что-то, что от неё осталось, вопила внутри меня. Стрелять в это существо — всё равно что лить бензин в огонь. Оно и так было раненым, обезумевшим от боли зверем, который крушил всё вокруг, не разбирая, кто враг, а кто просто оказался не в том месте не в то время. Моя попытка успокоить его, достучаться с помощью сочувствия, провалилась с треском. Оно восприняло моё прикосновение как новую атаку. Но почему?

И тут в голове что-то щёлкнуло. Догадка была простой и от того ещё более жуткой.

Оно меня узнало.

Не меня, Влада Волкова, парня без прошлого. Оно узнало того, кем я был раньше. Коммандера Вазара. Оно почувствовало ту же самую силу, ту же самую… личность, которая однажды принесла ему эту бесконечную, чёрную агонию. Для Древа не было никакой разницы. Я был врагом. Я был причиной его страданий.

Просто пожалеть его было недостаточно. Нужно было что-то другое. Что-то гораздо более сложное.

— Влад, ты чего застыл, как статуя⁈ — в голосе Киры зазвенела настоящая паника. Стена из корней была уже в паре метров от нас, и её медленное движение казалось неотвратимым, как сама смерть.

Я не обратил на неё внимания. Я просто закрыл глаза, отключаясь от грохота, от страха друзей, от всего мира. Я заставил себя снова нырнуть в тот гул боли, что исходил от Древа. Но на этот раз я не пытался его унять. Я решил сделать то, что казалось полным самоубийством — открыться ему. Показать всё.

Я перестал посылать ему волны сочувствия. Вместо этого я полез в самые тёмные и запертые кладовки своей памяти, туда, где хранились обрывки чужой жизни. И я нашёл то, что искал. Холодный, безжизненный мостик «Рассветного Странника». И себя… точнее, не себя. Человека в безупречной чёрной имперской форме, с каменным, непроницаемым лицом. Коммандера Вазара. Я снова услышал его голос, ровный и безразличный, отдающий приказ: «Начать испытание прототипа „Чёрный Лёд“».

Я не стал гнать этот образ прочь. Я вцепился в него и мысленно протянул его Древу.

Смотри. Вот он. Тот, кто это с тобой сделал. Это был я.

А следом я вывалил на него всё, что чувствовал сейчас. Весь тот ужас, что испытал в медотсеке, когда читал отчёт о «Чёрном Льде». Стыд, который горел внутри под разочарованным взглядом Киры. Вину, которая давила на плечи тяжёлым, неподъёмным грузом. И отчаянное, искреннее желание всё исправить.

Я не просил прощения. Я не искал оправданий. Я просто показал всё, как на ладони. Вот моё преступление. Вот моё раскаяние. А вот то, зачем мы здесь. Мы пришли не убивать. Мы пришли лечить.

Это было похоже на исповедь перед тем, кого ты сам же и приговорил к смерти.

На одно ужасное мгновение мне показалось, что ничего не сработало. Волна боли, хлынувшая в ответ, стала такой сильной, что я чуть не потерял сознание.

А потом… всё затихло.

Резко. Словно кто-то щёлкнул гигантским выключателем. Оглушительный скрежет прекратился. Звон падающих кристаллов оборвался на полуноте. Давящий гул, от которого вибрировали кости, просто исчез. Наступила такая тишина, что в ушах зазвенело.

Я медленно открыл глаза.

Кира и капитан замерли с открытыми ртами, ошарашенно глядя по сторонам. Они тоже это почувствовали.

Стена из корней прямо перед нами вздрогнула. Но она больше не давила вперёд. Наоборот. С сухим, потрескивающим шорохом, медленно, словно превозмогая страшную боль в каждом своём суставе, корни начали втягиваться обратно в землю. То же самое происходило и за нашими спинами.

— Что… это было? — прошептала Кира, не веря своим глазам.

Я не ответил. Я смотрел вперёд. Там, где только что была непроходимая стена из мёртвого дерева, происходило чудо. Гигантские стволы, из которых состояло ущелье, задрожали. Чёрные кристаллические наросты на них покрылись сетью трещин, но не осыпались, а медленно поползли в стороны. С глухим, протяжным стоном, похожим на вздох колоссального облегчения, в стене начал образовываться проход. Тёмный, почти чёрный, он вёл куда-то в самую глубину этого умирающего мира.

Лес больше не хотел нас убивать. Он услышал. Он поверил.

И он открывал нам путь к своему сердцу.

* * *

Мы шагнули в темноту. Проход, открывшийся в стволе гигантского дерева, оказался не просто дырой, а настоящим туннелем. Словно мы попали в пищевод какого-то космического левиафана. Стены были гладкими, тёмными и немного липкими на ощупь. Они едва заметно сокращались, пульсировали в такт медленному, глухому ритму, который я чувствовал скорее всем телом, чем ушами.

— М-да, сыровато тут, — проворчал Семён Аркадьевич, с опаской оглядываясь. Его фонарик выхватывал из мрака блестящие от влаги изгибы. — Форму испорчу, а химчистка нынче дорогая.

Воздух был густой и тёплый, пахнуло свежей землёй, как после сильного ливня, и ещё чем-то странным… чем-то древним. Кира с любопытством провела пальцем по стене.

— Ого, оно живое! — прошептала она