Погоня за прошлым - Вадим Фарг

— Лишь бы оно нас не переварило, — буркнул капитан, крепче сжимая свой потрёпанный дробовик. — Я в сказки не верю. Особенно в те, где нет хорошей прибыли.

Мы шли молча, и только тяжёлое дыхание капитана нарушало тишину. Туннель плавно пошёл вниз, и вскоре впереди забрезжил свет. Он становился всё ярче, и вот мы вышли в огромную пещеру. И тут даже наш вечно недовольный капитан замолчал, поражённый открывшимся зрелищем.

Пещера была размером с ангар для тяжёлых грузовиков. От стен, пола и потолка тянулись тысячи, а может, и десятки тысяч светящихся лиан. Они переплетались в воздухе, создавая невероятно сложный узор, похожий на гигантскую нейронную сеть. Всё вокруг заливал мягкий, жемчужный свет, в котором не было теней. Это место казалось нереальным, словно сошедшим со страниц фантастического романа.

— Чтоб меня астероидом пришибло… — выдохнул Семён Аркадьевич, снимая свою фуражку. Редкий жест, который говорил о крайнем изумлении. — Никаких денег не хватит, чтобы тут всё осветить.

— Это не обычные лианы, — прошептала Кира, её глаза горели от восторга. — Это… как оптоволокно, только живое. Целая биосеть.

В самом центре этого сплетения, куда сходились все светящиеся нити, висел огромный пульсирующий узел. Размером он был с мой шаттл «Стриж», и именно от него исходила та волна боли, что привела меня сюда. Если лианы сияли здоровьем, то этот узел был болен. Он светился тусклым, гнилостно-чёрным светом. По его поверхности, словно ядовитые вены, расползлись уродливые кристаллические наросты, похожие на замёрзшую грязь. С каждым его слабым, натужным сокращением по пещере пробегала дрожь, а в моей голове отдавалась глухая, ноющая агония.

— Вот оно, — сказала Кира. В её руках контейнер с антидотом казался крошечным. — Бедняга.

В шлеме раздался тихий щелчок, и послышался спокойный голос Лиандры:

— Влад, Кира, приём. Судя по показаниям, вы у цели. Это центральный синаптический узел. Эпицентр заражения.

— Мы его видим, док, — ответил я, не сводя глаз с уродливой чёрной опухоли. — Зрелище не для слабонервных. Что дальше?

— А оно не жахнет, если в него ткнуть? — встрял капитан. — Не хотелось бы стать удобрением для этой переросшей ёлки.

— Вероятность непредсказуемой реакции высока, капитан, — бесстрастно ответила Лиандра. — Но другого выхода нет. Кира, теперь твой выход. Нужно ввести антидот прямо в центр узла. Будь осторожна. Это как делать укол в оголённый нерв размером с дом.

Кира решительно кивнула. Она опустила на землю рюкзак и без лишней суеты принялась собирать инъектор. Её движения были быстрыми и точными, как у опытного хирурга. Щёлк, щелчок — и вот в её руках уже оказалась конструкция, похожая на геологический бур с длинной тонкой иглой на конце.

— Готово, — коротко бросила она, вскидывая аппарат на плечо. Он тихо и ровно загудел. — Разойдись!

Мы с капитаном отступили на пару шагов. Кира медленно подошла к краю площадки, нависшей над больным сердцем. Она прицелилась. На мгновение её хрупкая фигурка в свете тысяч лиан показалась мне единственной надеждой в этом странном, умирающем мире.

— Давай, девочка, не подведи, — тихо проговорил капитан.

— Поехали, — пробормотала Кира и нажала на спуск.

С резким шипением игла вырвалась из аппарата и с глухим, влажным чавканьем вонзилась в тёмную плоть. Кира нажала вторую кнопку, и по прозрачному шлангу побежала жемчужная жидкость.

И в этот миг вся пещера содрогнулась.

Чудовищная судорога, словно всё гигантское тело «Великого Древа» свело от невыносимой боли. Тысячи лиан вспыхнули так ярко, что нам пришлось зажмуриться. Их свет начал бешено мигать, меняя цвет с жемчужного на тревожно-красный. Из центрального узла вырвался низкий, вибрирующий рёв, который шёл не столько из какой-то глотки, сколько из самой материи вокруг нас.

— Держись! — крикнул я.

Кира вскрикнула, едва не выронив инъектор. Я бросился к ней, чтобы помочь удержать аппарат, но не успел. Новая, ещё более сильная волна дрожи пробежала по пещере. Площадка под нашими ногами пошла трещинами, а с потолка посыпались камни. Лечение началось. И, судя по всему, оно было куда страшнее самой болезни.

Глава 14

Пол под ногами вдруг решил, что он больше не пол, а палуба катера в девятибалльный шторм. Тряска была такой дикой, что я едва устоял на ногах, инстинктивно вцепившись в плечо Киры, чтобы она не улетела в ближайшую стену. С потолка, словно гигантский град, посыпались булыжники. Один из них, размером с мою голову, с глухим «бум!» врезался в камень в паре сантиметров от ноги капитана.

— Чтоб меня астероидом переехало! — проревел Семён Аркадьевич, обнимая какой-то светящийся корень, как родного брата. — Это у них «спасибо» такое, что ли⁈

— Это не «спасибо», капитан! Это шок! — прорвался сквозь треск помех взволнованный голос Лиандры. — У меня все датчики с ума сошли! Энергетические показатели скачут так, будто в планету молния размером с крейсер ударила! Биосистема в панике!

Очень точное описание. Тысячи лиан, что до этого светились мягким светом, теперь бились в агонии. Они вспыхивали то ядовито-красным, то мертвенно-синим, превращая пещеру в ночной кошмар эпилептика. А «сердце»… оно перестало пульсировать. Оно сжалось, почернело, и волна ментальной боли, хлынувшая от него, стала такой острой, что я стиснул зубы до скрипа, лишь бы не заорать.

— Кира, вытаскивай эту штуку! — крикнул я, пытаясь перекрыть грохот камнепада. — Быстрее!

— Не получается! — донеслось в ответ. Лицо у неё было белым как полотно, но глаза горели упрямым огнём. — Иглу зажало! Намертво!

Она упёрлась ногами в пол и тянула инъектор на себя со всей силы, но без толку. Аппарат не двигался ни на миллиметр, будто приварился к сокращающейся чёрной плоти. Это было всё равно что пытаться выдернуть занозу из пальца титана.

И вдруг всё замерло.

Так же внезапно, как и началось. Грохот прекратился. Тряска ушла. Безумные вспышки света погасли. Наступила такая тишина, что в ушах зазвенело. Даже пульсирующая боль в голове исчезла.

Мы застыли, переводя дух и боясь издать хоть звук.

— Оно… того? Отмучилось? — шёпотом спросил капитан, с опаской выглядывая из-за своего корня.

Я посмотрел на центральный узел. Он больше не двигался, просто висел в воздухе — огромный, чёрный, абсолютно безжизненный шар. Контейнер с антидотом был пуст до последней капли.

— Лиандра, что на сканерах? — спросил я, хотя и сам уже догадывался.

— Пусто, Влад, — голос доктора звучал растерянно и тихо. — Абсолютно. Никакой биологической активности. Ни нейронных импульсов, ни сердцебиения… Ничего. Словно его никогда и не было.

На душе стало гадко и тяжело. Неужели мы опоздали? Притащили лекарство, которое оказалось последним гвоздём в крышку гроба? Чувство вины,