Казачий повар. Том 3 - Анджей Б.

— Тебе тут так сильно доверяют, Жданов? — Алексей Алексеевич удивленно поднял бровь.

— Он заслужил хорошее обращение, — ответил тойон. — Но ради тебя я снова приставлю часового.

— Не смею возражать против такого гостеприимства, — сказал Алексей Алексеевич.

Мы прошли в выделенную для меня ярангу. Я уже давно обжился здесь, утеплился и даже соорудил жирник.

— Вы надолго? — спросил я, когда мы уселись на шкуры.

Часовой принёс нам по кружке с чаем и миске толкуши. Штабс-капитан спокойно и чинно принялся за еду. Я всё ждал от него ответа, но мой старый знакомый молчал до тех пор, пока не закончил с толкушей. Только принявшись за чай, он снова заговорил:

— Не знаю, — Алексей Алексеевич вытянул ноги. — Прибыл я на Камчатку неделю назад. С секретным поручением от генерал-губернатора Восточной Сибири. Деталей не спрашивай, не могу сказать.

— Ваши дела связаны с коряками?

— Нет. Я просто узнал, что ты здесь, — он усмехнулся. — Решил немного отложить свои дела. Ты, Жданов, имеешь привычку попадать в переделки.

— Не я один, — буркнул я.

— Знаю, — он помолчал, потом добавил: — Кстати, тебя в Петропавловске кое-кто ждёт. Достаточно безумный, чтобы совершить путешествие по льду, и достаточно нетерпеливый, чтобы не сидеть на месте.

У меня внутри всё похолодело.

— Не может быть.

— Может, — Алексей Алексеевич улыбнулся. — Меня с ней познакомил твой приятель Гордеев. Не удержался, чтобы не показать безумную чукчу. Правда, пришлось её уговаривать не ехать со мной сейчас.

Я закрыл глаза. Умка. Анкальын. Конечно, она не могла сидеть на месте. Конечно, она отправилась через всю Сибирь, через ледяные моря, чтобы найти меня. Истинная дочь «морского народа», путешествовавшего от Чукотки до Аляски и обратно.

— Она с ума сошла, — сказал я. — Её же могли убить.

— Я сказал то же самое, — ответил Алексей Алексеевич. — Она сказала, что её вел дух какой-то бабушки. Я подозреваю, Жданов, что чёртовой.

— Поверьте, вы так близко к правде, как только возможно.

После этого мы начали пересказывать друг друга наши приключения. Я рассказал обо всём, что случилось после Читы. Алексей Алексеевич о тех своих расследованиях в Петербурге (заносило его, впрочем, и в Пятигорск, и в Севастополь), о которых уже можно было знать общественности. Мы проговорили до самого утра, а потом улеглись спать на шкуры и продрыхли до самого вечера.

Нас разбудил Чавчу. Он был хмурым, усталым, но глаза его горели.

— Англичане, — сказал он, садясь к жирнику. — Они привезли ещё ружей. Но хотят, чтобы мы напали на русские поселения.

— И что ты ответил? — спросил я.

— Сказал, что подумаю, — он усмехнулся. — Они не любят, когда кто-то думает.

Он посмотрел на Алексея Алексеевича.

— Ты, белый человек, говоришь на их языке?

— Говорю, — ответил штабс-капитан.

— Значит, поедешь со мной. Нужно получить ружья. И поговорить с ними.

— Я тоже поеду, — сказал я.

Чавчу удивлённо поднял бровь.

— Зачем?

— Затем, что британцы не ваши друзья, — ответил я. — Они хотят, чтобы вы воевали за них. А если вы не будете воевать, они повернутся против вас. Я должен быть там.

— Какую пакость вы двое задумали? — спросил Чавчу, глядя на меня.

— Никакой, — ответил я. — Я просто хочу убедиться, что они вас не пристрелят только за то, что ты не ползаешь перед ними на брюхе.

Чавчу посмотрел на меня долго, потом кивнул.

— Хорошо. Едем завтра на рассвете.

К берегу наша пара саней, вместе с небольшим отрядом корякских воинов, добрались к полудню. Сырой колючий ветер дул с воды, пробирая до костей.

В бухте, на якоре, стоял корабль. Это был огромный, чёрный мастодонт, с высокой трубой, из которой валил дым.

— Вот и носатые — сказал я Чавчу.

— Из какого они порта? — задумался штабс-капитан. — Скорей бы наши уже с Японией договорились.

На берегу нас уже ждали. Человек десять британцев в синих мундирах, с ружьями, с начищенными пряжками. Среди них выделялся один. Высокий шатен, с бакенбардами и холодными глазами. Я уже худо-бедно научился распознавать британские чины и, кажется, шатен был капитаном.

Он увидел нас и что-то сказал своим. Солдаты подобрались, вскинули ружья.

— Кто это с тобой? — спросил капитан по-английски, глядя на Алексея Алексеевича.

Я вслушивался напряженно, чтобы разобрать каждое слово. Штабс-капитан говорил куда быстрее и увереннее, чем Терентьев и понимать его мне было даже сложнее.

— Я переводчик, — улыбнулся штабс-капитан.

— Раньше был другой, — капитан усмехнулся. — Толстый.

— Он закончился, — пожал плечами Алексей Алексеевич.

После этого штабс-капитан шагнул вперёд и заговорил с британцем. Я окончательно перестал разбирать слова, но видел, как меняется лицо британца. Сначала это было удивление, потом злость. Наконец я услышал уже привычные мне «бладихеллы».

— Как поговорили? — спросил Чавчу у штабс-капитана, когда тот вернулся.

— Я сказал, что ты приехал за оружием, — ответил Алексей Алексеевич. — А он сказал, что оружия не будет, пока ты не выполнишь обещанное.

— Какое ещё «обещанное»? — переспросил я.

— Налёт на Петропавловск, — невозмутимо ответил коряк.

Я повернулся к тойону.

— Ты обещал им напасть?

— Я обещал подумать, — ответил Чавчу. — Но они не понимают слова «подумать».

Капитан подошёл ближе, ткнул пальцем в грудь Чавчу.

— Ты получил от нас двадцать ружей. Ты получил патроны. Теперь ты должен сделать то, что обещал. Иначе мы найдём другого вождя, — почти синхронно переводил Алексей Алексеевич.

Чавчу не отступил.

— Другого вождя у коряков нет, — сказал он. — Я объединил семь родов. Без меня они разбегутся.

— Тогда убеди их, — капитан повысил голос. — Или мы убедим тебя.

Он что-то крикнул своим. Один из солдат поднял ружьё и выстрелил в воздух. Коряки, стоявшие позади, схватились за оружие, но Чавчу поднял руку.

— Не надо, — сказал он. — Они хотят, чтобы мы испугались.

Британец выдохнул что-то короткое и очень злое.

— Он говорит, что вы обязательно испугаетесь, — перевёл штабс-капитан.

— Нет, — ответил Чавчу.

Тогда британец повернулся к одному из корякских воинов, стоявшему ближе всех. Неуловимым движением он выхватил револьвер и выстрелил. Коряк вскрикнул, упал, схватившись за грудь. Кровь хлынула на снег. Я сжал кулаки от злости, но Чавчу остался невозмутим.

— Just to drive the point home, you pug-faced baboon — сказал капитан, глядя на Чавчу.

Алексей Алексеевич открыл было рот, чтобы перевести, но тойон качнул головой.

— Я его понял, — холодно произнёс Чавчу. — Скажи ему, что если он тронет ещё хоть одного моего человека, я скормлю его собакам.

— Дипломатия не самая твоя сильная сторона, да? — прошептал штабс-капитан.

— Скажи.

Алексей Алексеевич перевёл. Капитан рассмеялся, посмотрел на него. И направил револьвер на штабс-капитана.

— Got plenty of interpreters now, have you, you savage? —