Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

На полу, под слоем так и оставшейся валяться одежды, приглушенно зазвонил телефон. Не ее.

Зейн засмеялся тихо, нервно, но все равно очень приятно. Коротко поцеловал ее лодыжку, извиняясь, и извернулся с какой-то дьявольской ловкостью, чтобы, придерживая за щиколотку, достать мобильный.

— Да, Джон? Что-то есть?

— Пока нет, — Мердок сбился столь очевидно, что пришлось мысленно поставить себе отметку: «Раскаяться в этом после». — Вы там в порядке? Я просто хотел…

Эрика лежала неподвижно, слушала внимательно, и Зейн удержал ее взгляд, не позволяя отстраниться даже мысленно.

— Это срочно?

— Нет.

— Тогда к черту. Все потом.

Он отключился, аккуратно положил телефон на тумбочку, одновременно почти ложась при этом на Эрику, и услышал, как та смеется. Тихо, искренне и открыто.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядело?

— Плевать, — Зейн задержался, целуя ее коротко, чувственно, отстраняясь и ловя губами губы снова. — Все потом, Эрика.

Собственное имя в его исполнении в очередной раз произвело абсолютно разрушительный эффект, и она перехватила инициативу. Обняв за шею, прикусил Зейну губы по очереди, прежде чем поцеловать.

Напоминание о внешнем мире, проблемах и реальной жизни в виде Мердока мелькнуло и пропало. Растворилось в отчаянном, неожиданно хрупком в своей искренности желании получить его в себя здесь и сейчас, и, судя по готовности, с которой Зейн ответил, желание это было целиком и полностью взаимным.

Глава 18

Носить его одежду оказалось странно.

Собственная, предусмотрительно привезенная в первый вечер Мердоком, лежала в соседней комнате, но не способна была скрыть синяков и более чем красноречивых отметин. Поэтому, поколебавшись больше для собственного успокоения, Эрика взяла из шкафа водолазку.

После долгого перерыва это оказалось еще интимнее, чем чужой аромат или одно полотенце на двоих. Вызывающе и отчаянно, за пределами всех разумных границ.

Она не сразу поверила, что из постели они выбрались только на четвертую ночь. Долго и бессмысленно таращилась на календарь в разрядившемся непонятно когда и только что включенном в розетку телефоне.

Звонков было всего два, и оба от Мердока.

Значит, Зейна он набрал вторым.

От этой мысли хотелось очень глупо застонать и провалиться сквозь землю от неловкости. Либо как минимум не встречаться ни с кем из них, — и с волчонком в первую очередь, — больше никогда.

Зейн вежливо постучал о дверной косяк, кивком позвал в кухню, откуда доносился запах подогретой крови, и это напомнило о том, что такое ребячество себе позволить в текущих обстоятельствах невозможно.

Спасаясь от еще более идиотской мысли об ответственности за собственные поступки перед самой же собой, Эрика выпила сразу половину, стоя на балконе и прислушиваясь к кипящему всевозможной жизнью ночному городу.

Нью-Йорк ощущался поразительно сытым и спокойным. Как будто, насытившись и разрешив хотя бы малую часть своих внутренних противоречий, Смотрящая утолила и его тревогу, успокоила невесть откуда взявшийся, но постоянно тлеющий в его глубине гнев.

Спрашивать Зейна о том, может ли это в самом деле сказаться взаимосвязано, было неловко, и она думал о том, что после того, что было, стоило бы поесть нормально.

Чуть позже.

Картина, рисовавшаяся в ее голове, настолько подозрительно походила на свидание, что Эрика лишь чудом не рассмеялась, привлекая к собственным дурацким и восхитительно легким мыслям излишнее внимание.

У Мердоков, как и четыре дня назад, горел яркий, поразительно уютный при этом свет.

Визит сюда был скорее коротким визитом вежливости перед поездкой в «Александрию», в порт, черт знает, куда придется еще.

Она вошла первой, решив, что с тем, как извиниться за собственное трехдневное отсутствие, разберется по ходу.

Дэн бросился навстречу так, будто все это время только и делал, что ждал в прихожей.

Он остановился прежде, чем Эрика успела почувствовать себя скотиной в полной мере, и уже спустя секунду стало не до того. Взгляд у волчонка был довольный настолько, что немедленно захотелось за это одернуть.

— Привет, — Зейн обогнул ее, едва не задев плечом, чтобы тепло и коротко погладить его по голове. — Как ты? Все нормально?

— Естественно, — тот ответил так же коротко и сделал шаг назад, чтобы не давить.

Все это между ними происходило настолько естественно, что Эрика невольно засмотрелась, прислушиваясь к себе.

Когда-то она ревновала Зейна отчаянно, на разрыв, вопреки голосу разума и фактам. К случайным знакомым, другим вампирам, уличным торговцам. Не говоря уже о женщинах, которых вокруг него всего было множество.

Сейчас же не возникало ничего, ни малейшего внутреннего протеста, но и равнодушием это не было тоже.

Удовлетворение, — самое подходящее слово, которое она могла подыскать.

— Боже правый! — появившаяся из кабинета с книгой в руках Селина остановилась в паре шагов, поморщилась, а потом ускорила шаг, направляясь к лестнице. — Очень рада вас видеть, но не приближайтесь ко мне. Все еще сверхчувствительность.

Ее спешные шаги стихли наверху так уютно, будто она жила в этом доме давным давно, и Зейн задумчиво посмотрел вслед, вспоминая, как непросто было привыкнуть ему самому.

— Ко мне не подходите тоже, — вышедшая вслед за ней Лив улыбнулась широко и устало, и, пресекая любые возражения, подняла ладонь. — Тоже сверхчувствительность. Правда, боюсь, я усну раньше, чем успею реализовать половину того, чем веет от вас. Но есть кое-что интересное.

Не дожидаясь их, она прошла в кухню, и Зейн первым последовал за ней, — так, будто и не предполагалось никакой неловкости, только сдержанная, но честная признательность за то, что они в самом деле за него… За них обоих порадовались.

Пропустив Дэна вслед за ним, Эрика потерла переносицу, притормаживая в проходе.

Требовалось срочно протрезветь и собраться с мыслями.

Из подвала доносились характерные звуки пылесоса, и это возвращало к реальности как ничто иное.

— Вы что?..

— Да, утилизировали сами, — Лив отмахнулась, садясь на стул верхом и закуривая. — Можно сказать, принесли большую пользу окружающей среде. В некотором роде.

— Но что-то вытащить удалось? — она села напротив, предусмотрительно так, чтобы Зейна в поле зрения не было.

Зато водолазка на ней оказалась под пристальным вниманием Лив.

— Да, удалось. Бедного Джулиана превратили в ходячий кусок мяса, чтобы следить за мной.

— Что ему нужно от тебя?

Зейн, очевидно, оценив расположение Смотрящей, остался стоять позади, но услышав его враз переменившийся голос, Эрике самой захотелось повернуться.

— Понятия не имею, — Лив пожала плечами и стряхнула пепел так беззаботно, будто речь шла как минимум о ком угодно другом, как максимум, о человеке, до которого ей не было никакого дела. — Не исключаю, что он из тех придурков, кто охотится за чужой силой.