Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

— Входи.

Айзек вошёл. Остановившись перед диваном, на котором он сидел, окинул внимательным, почти оценивающим взглядом.

Он держался независимо на грани вызова, как впрочем и всегда, но само его появление здесь и сейчас настораживало.

— Что? — Зейн дал ему посмотреть в волю, и только после чуть откинулся на спинку, давай понять, что не настроен выяснять что-либо

— Ничего, — Айзек хмыкнул, потер глаз, но садиться не стал, продолжил стоять перед ним. — Есть разговор. По поводу Джины и бара.

— Нет, — мгновенно став серьезным, Зейн поднялся, качнул головой. — Твоя Смотрящая и владелеца «Александрии» Эрика. Глобальные вопросы обсуждай с ней.

— Её безопасность гарантировал лично ты. Или это тоже изменилось?

Айзек начинал злиться, как готовый перейти в атаку подросток, и вот это было удивительно.

Несмотря на свою относительную молодость, он умел быть собранным, смертоносным и деловым. Раз за разом он доказывал, что является отличным организатором. Заслуживающим своего авторитета и доверия лидером. И, если вдуматься, достаточно серьёзной силой.

Зейн знал его озлобленным, недоверчивым, язвительным, но никогда — нерешительным.

Сейчас же он выглядел так, будто собирался защищаться, нападая. Так, будто готовился к этому разговору, хотя едва ли когда-то стеснялся начинать с незамысловатого: «Этот ебаный пиздец ты называешь порядком?» или чего-то близкого к тому.

В сочетании с мелкими, незначительными вроде бы, не входящими в зону его пристального внимания деталями это почти-смущение наводило на интересные мысли.

Зейн посмотрел в зал, сдерживая улыбку, последствия которой были непредсказуемы.

Джина смешивала коктейли для двух совсем молоденьких девчонок, только что присевших за стойку и с интересом глазеющих по сторонам.

— Неожиданно, — к Айзеку он повернулся лишь убедившись в том, что выглядит привычно невозмутимым. — И давно?

— После Лукаса, — тот ответил не сразу и с неохотой, как будто остался недоволен отсутствием выволочки, которой ждал. — Твоя бесценная Смотрящая, как выяснилось, велела ей держать меня, блять, в рамках, или что-то вроде того.

— Давай поуважительнее, — Зейн одернул коротко, миролюбиво, но так, чтобы возражать не хотелось.

Айзек хмыкнул, зацепился пальцем за пустую шлевку джинсов, но ничего не сказал.

— Если ты здесь, значит всё серьёзно?

После секундного молчания Айзек рассмеялся первым, облизнул тонкие губы.

— Она останется со мной. Мы всё решили, и это не обсуждается, но она хочет чертову свадьбу, и желательно на Самайн.

Зейн не торопил, предполагая, что последует продолжение, но Айзек молчал. Он все еще нервничал, и пришлось сдержаться от высказываний о том, что влюбленные в людей вампиры во все времена выглядят одинаково нелепо.

В здравом уме и твердой памяти он бы юмор оценил. Сейчас на запас прочности его испытывать не стоило.

— Вы меня в гроб загоните.

— Еще скажи, что никогда там не спал.

Огрызнулся он, не думая, скорее по привычке, и Зейн качнул головой снова, прошелся по кабинету.

— Ничего не желаю об этом твоем опыте знать. Ты уверен, что она хорошо подумала?

— Да, — в серьезную тональность Айзек вернулся мгновенно, даже руки спрятал в карманы потрепанной куртки, слишком сильно оттягивая ее вниз. — Она хорошо подумала, а я, с учетом всей херни, что здесь творится в последнее время, не хочу ею рисковать.

Он не спрашивал напрямую, какого черта происходит в городе и мире, если кровь начала литься даже в «Александрии», но вопрос был настолько очевиден, что Зейн остановился, посмотрел в напряженное, почти злое лицо.

— Это скоро прекратится.

Айзек не был одним из тех, кто предложил ему вернуть власть. Он вообще никак не комментировал последние события, лишь однажды бросил так, чтобы бывший Смотрящий непременно услышал: «Ну наконец-то, явился, блять!».

К тому моменту Эрика была и признан, и коронована, и не имела с ним открытого конфликта.

Всегда обоснованно гордившемуся собственной проницательностью Зейну не хватило семидесяти лет, чтобы разгадать, что на самом деле творится в его голове.

Айзек никак не комментировал его слова, не позволяя увести себя от темы, и он снова посмотрел в зал.

Джина внизу работала как обычно, но с каждой секундой, проведенной Айзеком в кабинете, тревожные морщинки в уголках ее рта становились все отчетливее.

— Ты знаешь, что у нее нет семьи? По крайней мере, такой, которая стала бы ее искать.

— Кроме тебя.

Зейн развернулся, почти не веря тому, что слышал.

«Гнездо» Айзека славилось своей толерантностью, смертные спутники и спутницы членов его семьи были нормальным явлением. И все же открытое признание связи с Джиной в его исполнении звучало почти дико. Как готовность пойти на уступки или изощренный план.

— Ты сможешь дать ей это? Уверен, что через полгода тебе не надоест?

Айзек ответил не сразу, подошел к нему и тоже посмотрел в зал.

— Она хочет этого. И она моя. Ты настолько нахрен стар, что не можешь этого не понимать.

Зейн хмыкнул, на этот раз уже не скрываясь.

разумеется, он понимал. Понимал с того момента, как рыжая и веселая от безысходности девчонка впервые переступила порог его бара в поисках хоть какой-нибудь работы.

— Не думал, что это окажешься ты. Неделя отпуска вас устроит?

Принимая решение и задавая свой вопрос, он повернулся, и Айзек не успел отойти.

Пожалуй, впервые они рассматривали друг друга настолько внимательно и близко, — несколько секунд до того, как по праву младшего он первым не отвел глаза, снова поворачиваясь к залу.

— Спасибо. О таком я не собирался просить.

— Ей нужно будет время, чтобы адаптироваться, привыкнуть к изменениям в своем теле, — Зейн же продолжал смотреть на него, делая вид, что не понимает намеков. — Мне ведь не нужно предупреждать тебя, что твое Творение это навсегда? Внезависимости от того, будете ли вы вместе, как муж и жена.

— Можешь даже не говорить, что упокоишь меня, если я ее обижу, — Айзек хмыкнул в ответ привычно нагло, заметно успокоенный, и снова повернул голову в его сторону. — Со Смотрящей поговоришь?

— По-твоему, я должен это делать?

— Да хрен ее знает, она же у нас охеренно непредсказуемая, — Айзек пожал плечами и отошел от стекла. — Я даже думать не хочу, каким образом ты с ней договариваешься, но договариваешься же.

Зейн ответил неопределённым смешком, ничего не обещая, и снова сел на диван.

Подобный разговор мог стать недопустимой гранью. Мог вовсе не иметь значения, потому что препятствовать им даже Смотрящая не имела никакого права.

— Ты что, правда спал в гробу?

Айзек окинул его долгим взглядом, по всей видимости, решая, как ответить, чтобы не нахамить, но сказать ничего не успел.

Эрика вошла без стука и