Шеф с системой. Пятый вкус - Тимофей Афаэль

район в столичных донесениях, которые он читал перед поездкой. Вот только донесения, видимо, писали год назад, потому что сейчас перед ним был не нищий и грязный район, а строительная площадка.

Везде кипела работа. Мужики тесали брёвна, плотники стучали топорами, подводы с кирпичом и песком тянулись одна за другой. По обе стороны улицы поднимались свежие широкие, добротные каркасы с высокими проёмами для окон и дверей. Торговые павильоны, понял Мстислав. Ряды для будущей ярмарки.

Масштаб впечатлял. В Слободке строили настоящий торговый городок, который мог бы потягаться со столичными рядами. Мстислав прикинул на глаз количество павильонов, мысленно умножил на стоимость аренды места и присвистнул. Если хотя бы половину этих мест займут купцы — а они займут, после того как Елизаров протрубит о ярмарке на всю столицу — доход будет колоссальным.

Он свернул на боковую улицу и оказался в жилой части Слободки. Здесь было тише, но и тут чувствовалась рука хозяина. Мостовые подметены, канавы прочищены, заборы подлатаны. Не роскошь, но порядок, который возникает потому, что людям стало не всё равно, где они живут.

Мимо пробежал мальчишка с коробом на плече. За ним другой, третий. Сытые, одетые, в крепких сапогах. Один из них заметил верховых, остановился на секунду, оценил взглядом и побежал дальше по своим делам.

Мстислав усмехнулся в бороду. Мальчишка не испугался и кланяться не стал. Просто посмотрел и побежал. В столице уличные дети при виде боярской свиты разбегаются как тараканы от света. А здесь — не боятся, потому что привыкли, что их никто не тронет. Они знают, что за ними стоит кто-то, кто не даст в обиду.

Мстислав тронул коня и поехал дальше. В кармане его дорожного кафтана лежала чёрная деревянная табличка с выжженным драконом. Мстислав не любил являться на мероприятия вслепую. Он привык изучать поле заранее.

Он свернул за угол, и вот он — трактир «Веверин».

Мстислав натянул поводья и остановился.

Перед ним высилось красивое, каменное здание, но не это заставило Мстислава задержать взгляд, а вывеска.

Огромная резная драконья голова нависала над входом. Чешуя отливала золотом и медью в утреннем солнце, глаза горели красными камнями. Пасть была приоткрыта, и из неё, казалось, вот-вот вырвется пламя. Работа была такого уровня, что Мстислав, видевший лучших столичных мастеров, невольно задержал дыхание. Вывеска была посланием. «Здесь живёт тот, с кем лучше считаться».

— Ну здравствуй, дракон, — тихо сказал Мстислав, спешиваясь. — Посмотрим, что за зверь твой хозяин.

Он передал поводья охраннику и пошёл к двери.

Дверь трактира была закрыта. Мстислав толкнул — не поддалась. Постучал.

За дверью послышались шаги. Щёлкнул засов, дверь приоткрылась, и в проёме появилась девушка.

Мстислав ожидал увидеть что угодно. Чумазую кухарку с засаленным передником. Дворовую девку. Мальчишку-слугу с перемазанной физиономией. Столичный советник привык к определённому набору персонажей в заведениях такого рода, и ни один из них не включал того, кто стоял перед ним сейчас.

Это была молодая девушка в простом, но чистом тёмном платье. Тёмные волосы убраны в аккуратную косу. Спина прямая, плечи опущены, но выделялся взгляд. Она смотрела на него так что это заставило Мстислава внутренне подобраться, хотя снаружи он не показал ничего. Девчонка смотрела на него спокойно, но как-то… как будто сверху вниз. Так смотрят люди, которые стоят на своей земле и точно знают, что имеют на это право.

— Доброе утро, — сказала она спокойным голосом. — Трактир закрыт. Если вы по делу — говорите.

Вежливо, коротко, с достоинством. И при этом — ни грамма грубости. Идеальный тон хозяйки, которая не обслуживает, а решает, кого впускать в свой дом.

Мстислав смотрел на неё и мысленно раскладывал увиденное. Осанка — не врождённая, поставленная недавно, потому что мышцы ещё чуть напряжены и держат спину усилием воли, а не привычкой. Руки — на виду. Рабочие, но ухоженные — кто-то научил её не стыдиться этих рук, а гордиться ими. Платье — простое, но сидит ладно, по фигуре, подчёркивает талию и не стесняет движений. Никаких украшений, кроме тонкого серебряного колечка на мизинце.

«А ведь Анна думает, что здесь грязь и немытые кухарки, — подумал он с лёгкой, но совершенно искренней тревогой за дочь. — Какая серьёзная соперница у тебя появилась, дочка. И не у печи — по жизни».

— Моё имя — Мстислав Данилович Долгоруков, — сказал он, доставая чёрную табличку и протягивая девушке. — Я приглашён на ужин. Приехал раньше. Хотел бы познакомиться с хозяином, если он не занят.

Девушка взяла табличку, посмотрела на дракона, перевернула, прочитала надпись на обороте. Подняла глаза на Мстислава — и он заметил, как чуть дрогнули её ресницы.

— Подождите минуту, Мстислав Данилович. Я передам Александру.

Она отступила, пропуская его в зал, и ушла спокойным шагом.

Мстислав вошёл в пустой зал и огляделся, а посмотреть было на что. Весь зал был украшен странного вида штуковинами в восточном стиле. Красиво украшен, хоть сам по себе зал и напоминал пиршественную залу рыцарей.

Мстислав сел за ближайший стол и положил руки на столешницу. Из двери, ведущей на кухню, доносились приглушённые голоса. Звякнула посуда. Кто-то засмеялся звонким детским голосом.

Мстислав ждал и думал о том, что увидел за последний час. Стройка. Порядок. Курьеры без страха в глазах. Девчонка-хозяйка с выправкой столичной боярыни. Дракон над входом.

Елизаров не просто не врал. Он преуменьшал.

Из кухонной двери вышел Веверин, и Мстислав увидел его во второй раз в жизни.

В первый раз это было у Соколовых, на том самом ужине, где Святозар представил их друг другу. Мстислав тогда пожал ему руку, сказал что-то вежливое и вернулся к своей наливке, мысленно пометив парня как «любопытно, но не срочно». Потом случилась сцена с Анной, но в тот вечер Мстислав наблюдал за Вевериным издалека, из-за стола, глазами гостя, которому интересно, но не более того.

Сейчас всё было иначе. Они сидели друг напротив друга в пустом зале, и Мстислав наконец мог рассмотреть этого человека как следует.

Тот же белоснежный китель, застёгнутый на все пуговицы, те же рыжие волосы, которые у Соколовых горели в свете факелов, а здесь, в утреннем полумраке зала, отливали тёмной медью. Но кое-что изменилось. У Соколовых Веверин выглядел как гость — яркий, уверенный, но всё же гость на чужой территории. А здесь, в своём трактире, он был хозяином и это чувствовалось в каждом движении.

— Мстислав Данилович, — Веверин сел напротив и кивнул так, как будто они продолжали разговор, начатый вчера. — Рад снова видеть. У Святозара мы тогда толком