Шеф с системой. Пятый вкус - Тимофей Афаэль

Он сделал шаг к двери, потом остановился — как бы невзначай, будто вспомнив что-то незначительное.

— Кстати, Александр, — произнёс он тем самым добродушным тоном, за которым прятались самые опасные слова. — Жду не дождусь посмотреть, как вы сойдётесь на арене с моей дочерью.

Веверин чуть приподнял бровь — единственный признак того, что фраза его зацепила.

— Анна Мстиславовна, — продолжил Мстислав, наслаждаясь моментом. — Личный кулинарный мастер Великого Князя. Она уже здесь, в городе, и привезла с собой очень серьёзную команду. Хорошо помните вашу встречу?

Глаза Веверина

чуть сузились, и на губах проступила ухмылка, которую Мстислав запомнил ещё с того ужина у Соколовых. Охотничья ухмылка.

— Помню, — сказал Веверин. — Девушка, которая назвала мой соус кислой похлёбкой. Конечно, помню.

— Она, знаете ли, тоже вас помнит. Очень хорошо помнит, Александр. Я бы даже сказал — только о вас и думает последнее время.

— Приятно слышать, — ухмылка стала шире. — Передайте ей от меня, Мстислав Данилович, что я искренне рад. Будет интересно.

— Непременно передам.

Мстислав повернулся к выходу, пряча в бороде довольную улыбку. Вот и подбросил дров в костёр. Пусть оба горят — и его упрямая, злопамятная дочь, и этот рыжий дракон с тихим голосом и спокойными глазами. Чем жарче огонь, тем крепче выходит сталь.

Уже у самой двери он обернулся в последний раз.

— Замечательная у вас пицца, Александр. Правда замечательная. Но дочери моей я этого, разумеется, не скажу.

Веверин рассмеялся и Мстиславу показалось, что в этом смехе было уважение.

Садясь в седло, он думал о том, что жизнь иногда подбрасывает удивительные штуки. Он приехал сюда присматривать за безумным Князем, а нашёл рыжего парня, который кормит сирот, строит ярмарки и печет такую пиццу, что столичный боярин забывает о приличиях и ест руками.

Мстислав тронул коня и поехал к постоялому двору, где его ждал номер по соседству с комнатой Анны.

Вечер обещал быть интересным.

* * *

Мстислав успел умыться с дороги, переодеться в свежий домашний кафтан и устроиться в кресле с кубком сбитня, когда в дверь его комнаты ударили так, что с потолка посыпалась побелка.

Он даже не вздрогнул, потому что ждал.

— Открыто, — сказал он, отпивая из кубка.

Дверь распахнулась. На пороге стояла его дочь.

Анна была в рабочем платье. Видимо, примчалась прямо с кухни, не переодевшись. Волосы выбивались из прически, на скулах горел румянец, а в глазах полыхало то самое бешенство, от которого в доме начинала биться посуда.

— Папа, — сказала она звенящим голосом. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не взял пригласительный на закрытый ужин к Веверину.

Мстислав отпил наливки и посмотрел на дочь поверх кубка.

— Здравствуй, Аня. Рад тебя видеть. Дорога была долгой, спасибо, что спросила.

— Папа!

— Присядь.

— Я постою!

— Как хочешь, — Мстислав пожал плечами и поудобнее устроился в кресле. — А откуда ты узнала?

— От Оболенского! Он получил своё приглашение, а когда узнал что ты приехал, решил что и тебе его вручили. Мне сказали, что ты поселился в соседнем номере. В соседнем, папа! Ты даже не зашёл ко мне!

— Я хотел привести себя в порядок с дороги, — сказал Мстислав миролюбиво. — Четыре дня верхом, Аня. Не в том я был виде, чтобы являться к дочери.

— Не увиливай! — Анна шагнула в комнату и захлопнула за собой дверь. — Ты приехал не ко мне. Ты приехал на ужин к этому… к этому…

— К Веверину, — подсказал Мстислав.

— К этому деревенщине! — Анна стиснула кулаки. — Моему врагу, папа! Человеку, которого я собираюсь уничтожить на арене! И ты берёшь у Елизарова его пригласительный и едешь к нему на ужин, как будто это нормально⁈

— А что тут ненормального? — Мстислав поставил кубок на подлокотник. — Елизаров предложил, я принял. Деловой визит, Аня. Я старый человек, мне интересно посмотреть, что за повод собирает полгорода.

— Деловой визит! — Анна прошлась по комнате, и Мстислав машинально отметил, что её шаг стал ещё резче и злее, чем обычно. — Ты — ближний советник Великого Князя! Когда ты садишься за стол Веверина, это заявление! Все увидят, что Долгоруков пришёл к врагу Князя, и начнут думать — а не переметнулся ли папенька? А не играет ли на два фронта?

— Пусть думают, — сказал Мстислав спокойно. — Думающие люди мне нравятся больше, чем те, которые не думают.

— Папа, это не шутка!

— Я и не шучу, дочка. Садись. Выпей. Ты вся красная.

Анна не села и не выпила. Она стояла посреди комнаты, прижав кулаки к бёдрам, и дышала так, будто только что пробежала версту.

— Как ты мог? — спросила она тише, и в её голосе мелькнула обида.

— Аня, — сказал он мягче. — Сядь. Пожалуйста.

Может быть, это «пожалуйста» сработало — он редко его произносил. Анна постояла ещё секунду, потом резко выдвинула стул и села, скрестив руки на груди.

Мстислав помолчал, разглядывая дочь. Она была похожа на мать — те же тёмные волосы, тонкие черты и привычка стискивать зубы. Мать тоже так делала, и так же не плакала при нём, только потом, одна, когда думала, что никто не видит. Упрямые у него женщины. Упрямые и гордые.

— Аня, — сказал он, — я тебе кое-что расскажу, а ты послушай и не перебивай, договорились?

Она промолчала, что Мстислав счёл за согласие.

— Я приехал в Вольный город по трём причинам. Первая — Елизаров дал мне пригласительный и рассказал про ярмарку, которую строит Веверин. Мне, как человеку, который занимается политикой и экономикой, интересно посмотреть, что тут происходит. Это правда.

Он отпил.

— Вторая причина — Всеволод. Наш любимый Великий Князь, который застрял на Севере и играет в опасные игры. Ему нужен кто-то рядом, кто скажет «хватит» в нужный момент. Иначе он наломает дров, которые потом вся держава будет расхлёбывать. Это тоже правда.

Анна слушала, не шевелясь. Руки по-прежнему скрещены, но кулаки чуть разжались.

— И третья причина, — Мстислав посмотрел ей в глаза, — это ты, Аня. Я приехал посмотреть на турнир, в котором моя дочь собирается сразиться с человеком, который за полгода перевернул весь Север с ног на голову. Я хотел увидеть этого человека в его среде и понять, с чем ты столкнёшься.

— И что ты понял? — спросила Анна холодно.

Мстислав помолчал. Покрутил кубок в пальцах. Потом посмотрел на дочь и не стал врать.

— Я понял, что ты его недооцениваешь.

Анна дёрнулась.

— Я…

— Не перебивай, мы договорились.