Шеф с системой. Пятый вкус - Тимофей Афаэль

— Не поговорили, — согласился Мстислав с лёгкой усмешкой. — В тот вечер было не до разговоров. Моя дочь устроила представление, а вы его весьма эффектно завершили.

— Помню, — Веверин усмехнулся одними уголками рта, и Мстислав отметил, что усмешка была не злой, а скорее профессиональной, как у мастера, вспоминающего нерадивого ученика. — Надеюсь, она на меня не в обиде.

«В обиде, — подумал Мстислав. — В такой обиде, что полкомнаты разнесла и приехала сюда, чтобы порвать тебя на арене. Но тебе я этого пока не скажу».

— Пустяки, — он махнул рукой с небрежностью. — Молодость, горячая кровь. А вот скажите мне лучше, Александр, вы гостей с дороги кормите или мне в кабак идти?

— Обижаете, Мстислав Данилович.

Веверин поднялся и ушёл на кухню. Мстислав обратил внимание на то, что парень даже не спросил, чего гость желает — просто пошёл готовить то, что сам считал нужным. У Соколовых Мстислав заметил эту черту, когда Веверин подавал хамон — ту же спокойную, уверенность мастера, который знает лучше тебя, что тебе понравится. На чужой кухне это выглядело как дерзость. На своей — как закон.

Через несколько минут он вернулся с деревянной доской в одной руке и глиняной кружкой в другой. На доске лежала круглая лепёшка с поджаристым пятнистым бортиком, красным соусом, оплавленным сыром и тонкими ломтиками мяса. Запах от неё шёл такой, что у Мстислава свело скулы, хотя он плотно позавтракал на постоялом дворе каких-то два часа назад.

— Наша лепёшка, — сказал Веверин, ставя доску перед ним. — Пицца. Попробуйте.

Мстислав взял кусок и откусил.

У Соколовых, когда он попробовал хамон, ему показалось, что он нащупал потолок. Вкуснее уже не бывает и рыжий парень выложил свой козырь. Дальше будет только повторение. Господи, как же он ошибался.

Тесто хрустнуло под зубами и тут же растаяло, выпустив на язык нежную сливочную мягкость. Следом ударил яркий соус, с томатной кислинкой, которая мгновенно разбудила рецепторы. Расплавленный сыр обволок всё это шелковистым, тягучим одеялом, а мясо добавило тёплую дымную ноту.

Он откусил ещё раз. Кусок закончился слишком уж быстро, и рука сама потянулась за следующим раньше, чем голова успела дать разрешение.

— Что это за вкус? — спросил он, прожевав. — Вот этот, который на самом дне. Не соль, не кислота, а что-то совсем другое.

— Глубина, — сказал Веверин с той лёгкой улыбкой, которая могла означать что угодно. — Мой маленький секрет, Мстислав Данилович.

— Хороший у вас секрет, — Мстислав отхлебнул из кружки горячий пряный сбитень и покачал головой. — У Соколовых я попробовал ваш хамон и решил, что удивляться больше нечему. А сейчас сижу и понимаю, что тогда вы даже не начинали.

— Хамон — это ремесло, терпение и время. А кухня — это другое. На ужине будет то, от чего хамон покажется лёгкой разминкой.

Мстислав внимательно посмотрел на него, привычно прислушиваясь не к словам, а к тому, что за словами. Там не было ни тени бравады, ни грамма показухи. Веверин констатировал очевидное, как если бы сказал «завтра взойдёт солнце». При дворе Мстислав научился безошибочно отличать пустое хвастовство от настоящей уверенности. То, что он слышал сейчас, было настоящим до мозга костей.

В этот момент из кухонной двери вылетело нечто маленькое, вихрастое и перемазанное мукой.

— Саша! — маленький снаряд затормозил посреди зала, увидел за столом незнакомого человека и остановился как вкопанный.

Мальчишка лет шести, с курносым носом и такими серьёзными глазами, будто на его плечах лежала ответственность за судьбы мира. Он обстоятельно оглядел Мстислава с головы до ног, задержавшись на дорогом кафтане, окладистой бороде и перстнях. Мстислав с искренним изумлением понял, что шестилетний пацан его оценивает, как равный, прикидывая, стоит ли этот бородатый дядька его внимания.

— Здрасте, — сказал мальчишка деловитым тоном опытного управляющего. — Вы на ужин?

— На ужин, — подтвердил Мстислав, но сдержать улыбку не получилось при всём желании.

— Тогда не опаздывайте. Александр не любит, когда опаздывают.

— Непременно учту.

Мальчишка кивнул, сочтя ответ удовлетворительным, и повернулся к Веверину с видом человека, у которого накопились неотложные дела.

— Саша, Тимка просил передать — ему нужно больше грибной пыли. Осталось на три порции, а ему надо на десять, и он уже нервничает.

— Скажи Варе, пусть отправит Петьку на рынок и пусть Петька обязательно понюхает перед покупкой — если пахнут кислым, не брать ни за какие деньги.

— Понял, — мальчишка развернулся и умчался обратно на кухню с тем же деловитым топотом. Мстислав проводил его взглядом и подумал, что половина чиновников при дворе Великого Князя работает с меньшим рвением, чем этот шестилетний пацан с мукой на носу.

Следом за ним из-за кухонной двери выглянула девочка в ярком красном платьице. Девочка увидела Мстислава, прижалась к дверному косяку и смотрела на него большими круглыми глазами, в которых любопытство боролось с осторожностью. Потом любопытство победило, и она вдруг широко улыбнулась ему, просто потому что у неё было хорошее утро и мир вокруг был добрым. И исчезла за дверью, мелькнув красным подолом.

— Ваши? — спросил Мстислав, хотя уже знал ответ.

— Мои, — сказал Веверин.

В этом коротком слове уместилось столько всего, что Мстислав не стал переспрашивать. Не родные по крови, но его. Все до единого — и маленький командир с мучным носом, и девочка в красном платье, и та девушка с прямой спиной у входной двери, и мальчишки с коробами на улицах.

Мстислав доел последний кусок пиццы, не торопясь вытер руки полотняной салфеткой и откинулся на стуле, разглядывая Веверина оценивающим взглядом, которым изучал людей при дворе.

У Соколовых он увидел талантливого повара, который виртуозно работает с мясом и умеет красиво поставить на место наглую столичную девицу. Впечатляло, но не более. А сейчас, в этом зале, за столом, Мстислав увидел совсем другого человека. Человека, который построил собственный маленький, шумный мир, пахнущий тестом и дымом, населённый уличными детьми. Несовершенный мир, но живой и настоящий, в котором шестилетний пацан не боится делать замечания столичным боярам, а девочка улыбается незнакомцам просто так, потому что ей безопасно и хорошо.

И его дочь собирается выйти против этого человека на турнирную арену.

Мстислав позволил себе мысленную усмешку. Бедная Анна. Она наверное до сих пор думает, что едет воевать с деревенщиной. Что её враг — грубый самоучка, которому повезло с одним рецептом. А деревенщина сидит напротив, пьёт свой сбитень и улыбается спокойной улыбкой человека, который давно просчитал всё на десять ходов вперёд.

— Александр, — Мстислав поднялся и неторопливо одёрнул кафтан. — Благодарю за угощение. Еда великолепная, и теперь я окончательно