Гостевой дом сударыни Бережной - Вивьен Ламур

— Не могу с вами не согласиться, сударыня, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти домашнее. — Да и звучит заманчиво. Коли, конечно, моё присутствие не тяготит вас в силу того, что ночь за окном.

— Согрешила я больше, Алексей Павлович, — ответила я, проходя на кухню и принимаясь за самовар. — Ворвавшись к вам в ночи в дом. Кстати, а вы не знали о том тайном ходе?

Лампа в гостиной горела тускло, создавая интимную, почти уютную обстановку. Занавески на окнах были задёрнуты. Соседи, даже если кто-то ещё не спал, не могли увидеть, что происходит в доме одинокой молодой женщины. Ситуация была двусмысленная, но что уж теперь. Сложилась сама собой.

Я была рада, что он остался. Мне было бы страшно одной. Даже если те злодеи сегодня не вернутся.

— Нет, Вера Ивановна, — ответил он, присаживаясь на краешек стула. — Даже не предполагал. А вы откуда узнали про него?

— Случайно, — я налила кипяток в заварник, бросила туда подсушенные цветки лаванды и листья мяты. — Когда дом осматривала. Как оказалось, не зря.

Заварила чай, добавила ложку мёда. Разлила по кружкам. Пар поднимался вверх, смешиваясь с ароматами трав. Протянула одну кружку доктору.

— Вдыхайте, — улыбнулась я. — И поправляйтесь. От усталости и тревог. Я имею в виду, не только вы меня лечили, но и я вас иногда могу.

Он сделал глоток, зажмурился на секунду.

— Вкусно, — сказал он одобрительно. — Откуда такие познания, сударыня?

— Житейские наблюдения, — я пожала плечами. — Да и читать люблю. А ещё в гимназии нам рассказывали о пользе трав.

Он усмехнулся, но не стал спорить. Прихлёбывал чай маленькими глотками, и я видела, как напряжение постепенно уходит из его плеч.

— Чтобы извлечь пользу и крепко уснуть, достаточно выпить чашечку за полчаса до сна, — добавила я.

Он отставил кружку, чуть подался вперёд. Глаза его в полумраке казались тёмными и глубокими.

— Кто бы это ни был сегодня, — сказал он негромко, почти шёпотом, — вам нельзя оставаться одной, голубушка. Это не обсуждается.

— Уже думала об этом, — ответила я. — Попрошу Агашу вернуться в дом. Тем более решили поднимать гостевой дом, как было при Петре Сергеевиче. Ей всё равно негде жить, а у меня комната для прислуги пустует.

— Похвально, — кивнул Ветров. — Но этого мало. Вы, сударыня, одиноки. В городе уже знают, что получили наследство. Завистники не успокоятся. Будут давить, пугать, подсылать всякую шваль. Не сможете вы защитить себя сами.

Промолчала, потому что он был прав.

— Что же вы предлагаете, Алексей Павлович? — спросила тихо.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго, пристально. Так, что у меня перехватило дыхание.

— Предлагаю вам выйти за меня замуж, — сказал он.

Не нашлась, что ответить. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в груди.

— Не тороплю я вас, сударыня, — он мягко поднял ладонь. — Дело времени. Я не могу сейчас назвать вас невестой, Вера Ивановна. Вы в трауре, и оглашать помолвку в такое время было бы неприлично. Прошу лишь об одном: позвольте мне стать вашим покровителем уже сейчас. Если кто спросит, скажите, что так велел ваш покойный дядя: будто бы он поручил мне заботу о вас перед смертью. Это даст вам защиту, не вызывая лишних пересудов. И тогда любая нападка на вас станет прямым оскорблением мне лично. А я за эти три года успел сделать себе имя. Со мной считаются. Вас не тронут.

Молчала. Внутри меня боролись две Веры. Та, будущая, врач, попаданка, понимала, что он сделал предложение не совсем ей, но той, другой, которая сейчас краснела где-то в глубине сознания. Ивановна была смущена, растеряна, но да, ей было приятно. Мне тоже. И от этого становилось странно и неловко.

— А после траура… — продолжал тем временем Алексей Павлович, — если вы согласитесь, мы объявим о помолвке. В начале сентября, после Успенского поста, если Господь благословит, сыграем свадьбу. Конечно, если вы не против подождать ещё чуть-чуть, сударыня.

— Я… я подумаю, Алексей Павлович, — выдохнула я. Голос дрогнул, и я постаралась взять себя в руки. — Спасибо вам за помощь и… за содействие. И за защиту. Вы очень добры.

— Не стоит благодарности, — он покачал головой. — Я от чистого сердца, Вера Ивановна.

Чай был допит. Разговор естественным образом подошёл к концу. Встала, убрала чашки в раковину, мыть посуду было уже некогда и не хотелось. Повернулась к нему.

— Алексей Павлович, не можете же вы всю ночь сидеть в кресле. У нас есть свободная гостевая комната на втором этаже. Располагайтесь там. Будет удобнее.

— Вы уверены, сударыня? — он поднялся, одёрнул сюртук.

— Вполне.

Проводила его до комнаты, пожелала спокойной ночи. Он кивнул, скрылся за дверью. Услышала, как половица отозвалась на его шаги, как скрипнула кровать.

Он рядом. Через стенку.

Мысль была удивительной, почти невероятной. И от этой мысли становилось тепло на душе. Будто никакой Воронин, никакие хулиганы не страшны. Потому что он здесь. Он защитит.

Вернулась в свою спальню, легла в постель, укрылась одеялом. За окном шумело море ровно, спокойно, убаюкивающе. Закрыла глаза, чувствуя, как веки тяжелеют.

Пусть теперь сам чёрт явится в образе Воронина, я не боюсь.

Уснула почти мгновенно и ни что не потревожило сон до утра.

Глава 19

Дела и первые гости

Проснулась оттого, что в доме кто-то ходил. Не доктор. Его шаги я узнала бы. А эти были другие, быстрые, хозяйские. Агаша.

Она уже гремела посудой на кухне, и запах свежего бульона щекотал ноздри. Накинула халат, спустилась вниз.

— Вы уже встали, барышня, — Агаша обернулась от печи. — А я вам завтрак готовлю. Доктор велел покормить да сил набираться.

— Доктор? — потёрла виски, пытаясь вспомнить, как он ушёл. — А где он?

— Ушёл, голубчик, ещё на рассвете. Ко мне мальчишку послал, сказал, что вы одни, и чтоб я шла скорее, потому как самим вам нездоровится, — Агаша поставила передо мной тарелку с бульоном. — Я уж думала, бог знает что стряслось. А он мне всё рассказал. Про тех, кто ночью ломился. Господи, и как вы только не побоялись?

— Испугалась я, Агаша, — призналась честно. — Очень.

— И немудрено. Доктор сказал, сам их прогнал. Хорошо, что он рядом живёт.

Она помолчала, глядя, как я ем.

— Вера Ивановна, — сказала она наконец, — я решила: переезжаю к вам. Совсем. Нечего вам одной тут мыкаться. И работы много, а вдвоём и веселее, и спокойнее.

Не