Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова

Он снова взял в руки алый шнурок. Ощущения ничего не подсказывали, вещь казалась вполне обычной, но это могло значить и то, что она безвредна, и то, что злая воля, заключенная в нее, уже перешла на объект проклятия. В отличие от Хаято, Ишинори привык никому не верить на слово и тем более – не доверять милой внешности и доброму взгляду. Он знал, что порой очаровательная улыбка и кроткий взор из-под ресниц разили ничуть не хуже заточенной катаны.

Вскоре все было готово для ритуала.

Хаято закончил запечатывать помещение талисманами тишины, Ишинори настроился и положил браслет в центр знака сэман, нарисованного кусочком мела на столе, и когда Хаято занял место напротив, начал читать заклинание. Ки откликнулась, наполнила тело силой, и древние слова обретали тяжесть, едва срывались с губ. Хаято даже не нужно было участвовать – Ишинори отлично умел находить связи, как тогда, когда отслеживал источник яда в деревне возле поместья Окамото. Если бы не слабость и не люди с оружием, он бы и на корабле смог отыскать ведущий к убийце след, однако прошлого не вернешь. Ишинори сосредоточился на деле, и наконец веревочный браслет приподнялся над столом и быстро-быстро завертелся. Ишинори смотрел и ждал, когда от него потянется нужная нить.

– Иши! – отчего-то воскликнул Хаято, но еще раньше браслет порвался и бесполезной веревкой упал на стол. – У тебя кровь!

Теплая жидкость запачкала верхнюю губу, а после Ишинори почувствовал и ее солоноватый вкус. За этим навалилась дикая усталость, руки и ноги объял холод, и, что еще страшнее, – Ишинори перестал ощущать свою внутреннюю ки! Густая капля сорвалась с подбородка и разбилась рядом с порванным браслетом, таким же красным, как она.

– Да что ж такое! Только не отключайся, я сейчас.

Ишинори его не совсем понял. В голове зашумело, но даже этот звук не смог заполнить образовавшуюся в средоточии ки пустоту. Для Ишинори это было хуже, чем смерть. Это был самый глубокий уровень дзигоку[7].

– Да где же эта трава?.. – бормотал на фоне Хаято. Даже то, что он отвратительным образом, без всякой осторожности и почтения рылся в его вещах, не тронуло Ишинори. Он все глубже падал в бездну ужаса, пока резкий запах не ворвался в ноздри и внутри все не всколыхнулось от отвращения.

– Вот! Я знал, что поможет!

Запах быстро перестал вызывать омерзение, ведь Ишинори узнал его – так пах сбор от желудочных болезней, который он добавлял в состав мази для Хаято в надежде, что она поможет очистить кровь. В голове немного прояснилось, а когда Хаято опустил ладонь ему на плечо, сосущая пустота в животе наполнилась щекочущим теплом.

– Ты меня пугаешь, – серьезно сказал Хаято, убирая руку. Ишинори невольно качнулся вслед за ней, боялся, что снова потеряет себя. – Может, все-таки поискать лекаря?

– Я сам ле…

– Да знаю я, – перебил Хаято. – Один человек однажды сказал мне, что нельзя гадать самому себе. Может, это и на лечение распространяется?

– Тот человек, видимо, ничего не понимал ни в лекарском деле, ни в оммёдо.

Ишинори расправил плечи, взгляд его упал на порванный браслет. Ритуал не сработал – может, по вине самого Ишинори, может, им противостоит слишком сильное колдовство.

– Ладно, делай что хочешь. Но как нам теперь быть с этим? – Хаято тоже кивнул на центр сэмана.

– Избавимся, – решил Ишинори. – Раз мы не знаем наверняка, несет эта вещь вред или пользу, лучше никому больше ее не находить.

Веревку они сожгли в пламени огненного талисмана, чтобы наверняка. Ишинори постоянно прислушивался к себе, но признаков потери ки больше не ощущал. За пределами рёкана все так же моросил дождь, и сырой холод проникал сквозь тонкие стенки, добираясь до уставшего тела. Ишинори поежился и плотнее запахнул не просохшее до конца хаори.

Хозяин рёкана продал им один зонт на двоих, и денег стало еще меньше, но хотя бы не пришлось снова мокнуть. От влажности нелепо остриженные волосы Хаято вились сильнее обычного, крупные завитки тыкались в глаза закрученными кончиками. Пасмурная погода каннадзуки лишила их блеска переспелой вишни, а минувшие месяцы добавили длины. Скоро, когда он сможет завязывать их в хвост, на странного юношу перестанут обращать внимание, и Ишинори вдруг подумал, что не хочет видеть его другим. Такой, как сейчас, Хаято был… правильным, настоящим.

– Я понесу, – услышал Ишинори, и над ним раскрылся круг самого простого, дешевого зонта. К звукам улицы добавился стук капель по промасленной бумаге, быстро превратившийся в монотонный шелест. Ишинори шел рядом с Хаято в поисках извозчика, который бы подбросил их поближе к рыбацкой деревне, и тут с веранды той самой закусочной, где они ели вчера, им помахал незнакомый юноша.

Ишинори насторожился.

– Ты знаешь его? – тихо спросил он у Хаято, хотя откуда бы ему знать? В Сакаи они оба впервые.

Юноша меж тем выскочил прямо под дождь и, прикрывая макушку ладонями, подбежал к ним.

– Вы ученики оммёдзи, которых позвал Буничи-сан? – выпалил юноша. Имя рыбака немного успокоило, однако не до конца.

– Верно, – кивнул Хаято. – А ты кто такой?

– Ах, да. Мое имя Гэнки, я родом из той деревни. Мой отец был другом Буничи-сана.

Возможно, боги снизошли до милости и послали этого юношу им в помощь, потому как выяснилось, что он собирался домой и договорился со знакомым, едущим примерно в ту сторону. Пока разделяли с Гэнки его скромную трапезу под крышей, дождь сошел на нет, оставив после себя грязь на дорогах и мутную воду в ямах и рытвинах. В телеге едва хватило места для троих, а этот Гэнки еще и болтал без умолку. Чем-то он Ишинори не нравился: вроде бы симпатичный парень, крепкий, вежливый без подобострастия, улыбчивый и говорливый, а все равно не тянуло поддерживать разговор. Повезло, что Хаято подобной сложности не испытывал.

– Как же! Конечно, видел, – с охотой ответил на вопрос Гэнки. – До захода солнца еще было время, рыбаки уже вернулись с дневной ловли, а в такую погоду, как тогда, охотников мерзнуть вечером не нашлось. Как наступают холода, редко кто постоянно выходит в море. И вот слышим мы с матерью – будто волна огромная накатывает. Гул такой стоял, нарастающий. Жутко! Я велел ей спрятаться, а сам вместе с другими мужчинами вышел посмотреть. А там, вы бы видели! Целая туча кани-они! Стук от их клешней на все побережье стоял. Зеленые панцири что твой доспех. И как двинется эта туча на деревню…

– Они вышли из моря? – спросил Хаято.

– А откуда ж еще? – удивился