Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова

шумно вдохнул. Его больше не швыряло из стороны в сторону, но тело будто продолжало покачиваться. В ушах все еще гудело море, и он принялся вытрясать из них воду, как мокрый пес. Когда стали слышны и другие звуки, он почти пожалел, что не остался под водой.

– Этого ты хочешь?! – звонко, перекрикивая шум бури, спросил Ишинори. Сначала Хаято услышал голос, а потом увидел и его самого, стоящего поодаль, ближе к песчаному склону. За руку он держал дрожащую от страха и холода Хонами, дочь Дзаннина. Хаято так удивился, что даже перестал реагировать на песню, продолжавшую литься откуда-то из морских глубин.

– Какого… – Хаято поперхнулся и закончил хрипло, – ты делаешь?

Ишинори подтянул Хонами к себе и вместе с ней шагнул вперед, немного ближе к кромке воды. Девушка едва стояла на ногах, лицо скрывалось за растрепавшимися волосами. Хаято поднялся и, пошатываясь, направился к ним.

– Ты сдурел?! – прорычал он. – Ты ее выкрал, что ли?

Взгляд Ишинори, холоднее осенней ночи, пригвоздил его к месту.

– Иначе никто бы не согласился с моим планом.

– Да что это за план такой? Почему я опять о нем не знаю?!

– Потому что я тебе о нем не сказал, – спокойно ответил Ишинори и прижал палец к губам. – А теперь помолчи. Возможно, будет посложнее, чем с демоном из ущелья.

«Вот… дерьмо», – про себя выругался Хаято. Так ждал прихода Ишинори, но вместо облегчения и радости испытывал только раздражение и злость. Как ему помогать, если он оказался недостоин даже быть посвященным в план?

Хонами вскрикнула и спрятала лицо на плече Ишинори. Волна длинных волос на несколько мгновений скрыла их обоих, а следом за этим Хаято с удивлением обнаружил, что больше не слышит пения. Обернулся – и увидел, как за вздымающимися бурунами появилось… что-то.

– Я знаю, чего ты жаждешь! – снова выкрикнул Ишинори. – Приди и забери это, если не боишься!

Гулкий, низкий, утробный вой разнесся над побережьем. Померещилось даже, что земля завибрировала и ветер стих, спрятавшись в лабиринтах скал. Хаято понял наконец, от чего убегали кани-они, он и сам в тот момент захотел убежать подальше, но, в отличие от мелких ёкаев, не имел на это права. Жуткий звук достиг апогея и смолк, волны взметнулись вверх, и среди пены и брызг Хаято увидел отвратительное существо, похожее одновременно и на человека, и на рыбу. Монстр обладал женским торсом, покрытым серебристыми чешуйками, плавно перетекающим в гибкий рыбий хвост с костяными наростами. На узких женских плечах сидела непомерно маленькая женская же голова с огромными заостренными ушами, короткими рожками и широкой зубастой пастью. Рук не было вовсе, и в тот миг, как изо рта чудища полилась нежная мелодия, Хаято замутило. Неужели это он считал невероятной красавицей, равной обитателям Такамагахары[10]? К этому в пасть он шел добровольно?

– Заткни уши! – приказал Ишинори, и Хаято прижал ладони к голове, пока тот шевелил губами, наверное, читал заклинание. Теплое и ароматное дуновение его ки коснулось лица, и Хаято опустил руки.

Волна продолжала держать существо над водой не слишком близко, но и не слишком далеко от берега. Тучи разошлись, и луна озарила его, подчеркивая чудовищный силуэт.

– Что это такое? – пораженно спросил Хаято.

– Сатó, – ответил Ишинори, подводя Хонами к нему. Девушка отчаянно цеплялась за Ишинори, и оставалось надеяться, что он не заставил ее прийти сюда силой. – Морской ёкай, бывший прежде юной утопленницей. Но эта сато особенная…

Он будто восторгался ею, и Хаято поморщился.

– Утопленниц полно, и если все они становятся такими…

– Для перерождения девушка должна умереть, будучи обманутой мужчиной. А это несчастная была обманута дважды. Посмотри, Хонами-тян, – обратился он к ней, – вот она, виновница твоей беды. Одна из них.

Хонами затряслась сильнее прежнего и жалобно заплакала.

– Ты бы полегче с ней, – тихо попросил Хаято, но их перебил низкий гулкий голос, доносящийся точно из бочки:

– ОТДАЙТЕ ТО, ЧТО МНЕ ОБЕЩАНО.

Каждое слово ёкая звоном отдавалось в ушах и тяжестью ложилось на плечи. Прав Ишинори – в своей стихии сато пугающе мощна, сам океан на ее стороне. Но пока их разделяла прибрежная линия, люди находились в относительной безопасности. Но надолго ли?

Ишинори буквально толкнул Хонами в руки Хаято и опустился на колени, увязая ими в рыхлом сыром песке.

– Охраняй ее, – велел он.

– А что будешь делать ты?

– Отправлю сато обратно в пучину, откуда она выплыла на зов мужчины по имени Дзаннин.

Хонами подняла голову.

– О… тец?..

Прикасаться к девушке было неловко, но она едва не падала в обморок от шока и страха. Потом Хаято обязательно потолкует с Ишинори о том, что нельзя использовать людей в качестве наживки, но до этого момента надо еще дожить. Он поддержал бедняжку под локоть – она была ледяной! Сам Хаято холода уже не чувствовал: то ли притерпелся, то ли грела внутренняя ки. Он хотел бы поделиться этим огнем с Хонами, но его отвлек громкий вопль. Со стороны деревни к ним несся не кто иной, как Гэнки, на ходу размахивая длинным ножом. Ишинори сидел к нему спиной, полностью погруженный в подготовку к обряду изгнания, тяжелый бронзовый колокол в его руке ритмично вздрагивал, издавая тревожный высокий звон.

Гэнки пронесся мимо и устремился прямиком к воде.

– О, Гэнки! – воскликнула Хонами и обмякла. В этом испуганном возгласе был ответ на все вопросы, только думать было некогда. Велев ей не сходить с места, Хаято кинулся догонять безумца, ведь лишь совершенно чокнутый мог нападать на морское чудище с одним ножом. За спиной расцветало благоухающим узором заклинание Ишинори, оно накрывало землю, подбираясь к бушующей стихии. Волны оттолкнули Хаято, а вот Гэнки, напротив, увлекли прочь. Он что-то гневно кричал, размахивал бесполезным оружием, а Хаято ясно видел, как из пены к нему тянутся костлявые призрачные руки десятков мертвых душ, как они хватают его за ноги, цепляются крючковатыми пальцами за одежду.

– Да чтоб тебя! – рыкнул Хаято и, отбросив страх, зажал в зубах огненный талисман и нырнул за ним.

Под водой было удивительно тихо по сравнению с поверхностью, но ничего не видно. Его подхватили потоки, закружили, как в тот раз, но теперь Хаято боролся с ними не только с помощью рук и ног. Кое-как сумев активировать талисман, он увидел Гэнки в пронзившем подводный мрак тускло-красном свете. Будто стая медуз, его облепили души утопленников. Их полупрозрачные тела походили на скелеты, покрытые склизкой пленкой, сквозь которую проступало голубоватое мерцание. Хаято в пару мощных гребков подплыл к нему и попытался