Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

class="p1">Оставив Кавасаки и ее братьев в комнате, нас с Ханасиро вывели в коридор. Мать Кавасаки стояла перед нами с виноватой улыбкой, уперев руки в бока.

– Наверное, моя дочь сама все это начала, но… будьте с ней, пожалуйста, помягче. В глубине души она хорошая девочка.

Я кивнул в ответ без всякого энтузиазма. Даже Ханасиро на этот раз съежилась и затихла.

– Знаете, сегодня она так обрадовалась звонку, думала, что друзья пришли, и побежала открывать. Наверное, ей одиноко. Так что… я не настаиваю, но постарайтесь с ней поладить, ладно?

– Хорошо, – ответил я и украдкой взглянул на Ханасиро, которая не сказала ни слова, но кивнула.

– Ну, раз дождь еще не кончился, не спешите уходить.

И мать Кавасаки ушла в другую комнату.

После ее слов было как-то неудобно сразу уходить, так что мы вернулись в комнату. Кавасаки с братьями сидели на кровати и играли в карты.

Заметив нас, Кавасаки собрала разложенные карты и протянула их братьям.

– Возвращайтесь в свою комнату.

Братья беспрекословно повиновались.

– Если они обидят тебя – дай знать, сестренка!

– В следующий раз мы справимся с одного удара!

Они показали нам язык и вышли из комнаты. Дружная семья.

Мы стояли, пока она не предложила сесть.

– И что… мама вам сказала? – спросила она, чуть запнувшись.

– Сказала не спешить уходить, – ответил я.

– И чтобы вы подружились со мной или что-то в этом роде?

Я криво улыбнулся.

Кавасаки схватила лежащую рядом подушку-антистресс и уткнулась в нее лицом.

– Опять лезет не в свое дело… Тошно… Все надоело…

Надеюсь, она не всерьез. От таких слов мне стало не по себе. Увы, у меня мало опыта общения с девушками, и я не знаю, что следует говорить в таких случаях.

– Какая ты неуравновешенная.

Ханасиро была беспощадна. Я и сам не знал, что сказать, но было ясно, что ее реплика сейчас точно не к месту.

– Все-таки, в этом есть доля твоей вины, так что… Хотя бы для приличия прояви сочувствие.

– Фальшивое сочувствие бессмысленно. К тому же я ни о чем не жалею.

– Даже так…

– Тоно, ты слишком мягок.

– А ты слишком сурова, Ханасиро.

Пока мы обменивались этими не слишком серьезными упреками, Кавасаки подняла голову.

– …Скажи, как тебе это удается?

Ее голос звучал слабо и почти умоляюще. Возможно, Кавасаки действительно искала помощи.

Я принял как можно более серьезный вид и посмотрел на Ханасиро, давая понять, чтобы она ответила серьезно. Та, кажется, поняла и, слегка пожав плечами, заговорила.

– Да ничего особенного… Хотя…

– Хотя?

– Пожалуй, все решает готовность применить силу.

«Не очень-то женственная фраза для девушки-подростка», – подумал я.

– Нужно заранее определить для себя четкие границы: если сделают то-то и то-то, я отвечу ударом. Это позволит не поддаваться эмоциям и взглянуть на себя со стороны. В итоге появится внутреннее спокойствие.

– Со стороны?.. – Кавасаки склонила голову набок.

– Как бы это объяснить… Например, в компьютерных играх у персонажей есть показатель здоровья или маны, верно? Так вот, ты как бы начинаешь видеть свои эмоции в виде такой же шкалы. Понимаешь: «Ага, значит, сейчас мой гнев на вот этой отметке». И если этот показатель превышает норму – бьешь, без колебаний. В идеале – первой. Удар в переносицу обычно повергает людей в ступор. Если противник сильнее – действуешь неожиданно или используешь подручные средства.

Она объясняла обстоятельно, но само содержание повергло меня в шок. Ханасиро, по всей видимости, имела богатый опыт в драках.

– …Это невозможно. Мне такое не под силу, – сказала Кавасаки с обидой в голосе.

У меня бы тоже не получилось.

– И не надо себя заставлять. Но чтобы решиться на удар или что-то подобное, нужно хотя бы раз собрать все свое мужество, иначе так и останешься тряпкой.

Кавасаки вздрогнула. Ее лицо побледнело.

– Так что же мне делать?

– Не знаю. Что же тебе делать?

Кавасаки снова выглядела так, будто сейчас заплачет.

Я легко ткнул Ханасиро локтем. Та с раздражением почесала затылок.

– Я же не говорю, что все нужно решать насилием. Речь о том, насколько ты можешь следовать установленным для себя правилам. Их можно назвать и принципами, и убеждениями. Если будешь их придерживаться – станешь увереннее в себе, и вообще, это достойно уважения. Кавасаки, у тебя не было уверенности в себе, вот ты и цеплялась за этого грубияна, называя его своим парнем.

– Наверное, ты права…

– В таком случае тебе стоит попробовать создать свои правила. Неважно какие. Решила что-то – доведи до конца. Возможно, поначалу будет непросто, но так ты приблизишься к идеальной версии себя.

– Идеальной версии себя…

– Именно. В конечном счете ведь никто не знает, что на самом деле правильно, поэтому остается лишь следовать выбранному пути, пока сам не начнешь верить в его правильность.

Ханасиро с облегчением вздохнула и взглянула в окно.

– Дождь закончился.

Поскольку мы согласились остаться только из-за дождя, теперь, когда погода наладилась, мы с Ханасиро собрались уходить. Попрощавшись с Кавасаки и открыв входную дверь, мы оказались ослеплены яркими лучами заходящего солнца. Я невольно прищурился.

Когда мы вышли на наружную галерею и уже собирались спускаться по лестнице, сзади окликнули: «Эй, подождите!» Я обернулся и увидел, что Кавасаки в шлепанцах догоняет нас.

Подбежав к Ханасиро, Кавасаки вдруг засмущалась и начала теребить пальцы на уровне живота. На лице Ханасиро отразилось недоумение.

– …В чем дело?

– Ну… Как бы это сказать… Твои слова, честно, они меня очень задели. Ты словно прочитала мои мысли, попала в самое яблочко, и мне стало так стыдно за себя… Поэтому… я просто хотела попросить прощения. Я была неправа, – Кавасаки низко поклонилась.

У меня отвисла челюсть. Та самая Кавасаки, которая даже перед учителями толком не извинялась, теперь склонила голову перед обычной девчонкой. Должно быть, после разговора с Ханасиро в ней что-то изменилось.

– …Я не держу на тебя зла.

Ханасиро, видимо, тоже не ожидала услышать извинений и выглядела слегка смущенной.

– Ну, хорошо, если так… А, и еще, Тоно.

– Что?

– Держи, возвращаю.

Кавасаки вытащила из кармана три тысячи иен и сунула их мне в руки.

– Что это за деньги? Не помню, чтобы я давал тебе в долг…

– Это за все кофе и прочее, что ты за меня покупал. Точно не считала, так что, если не хватает, извини.

– Необязательно было возвращать.

– Обязательно для меня. Мне нужно поставить точку в этой истории. Так что бери.

«Точку, значит», – подумал я. Раз уж она настаивает, наверное, правильнее будет взять деньги.

– Ладно. Тогда спасибо, – я убрал их в карман.

На этот раз мы попрощались