Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

– Ханасиро, ты, случаем, не боишься темноты? – спросил я, не оборачиваясь.

Ханасиро ничего не ответила. Видимо, я попал в яблочко. Я еще с самого начала заметил, что она какая-то нервная.

– Боюсь. И что такого? – наконец прозвучало у меня за спиной.

В ее голосе слышалось смирение, смешанное с досадой.

– Ничего плохого в этом нет. Просто любопытно. А в прошлый раз разве тебе было не все равно?

Я имел в виду те случаи, когда она преследовала меня и когда мы замеряли течение времени в туннеле. Не помню, чтобы Ханасиро тогда боялась.

– Тогда же был день. Снаружи светило солнце, а в туннеле был легкий полумрак, который можно было вынести. Но ночью – совсем другое. И снаружи, и внутри – хоть глаз выколи, и, если фонарик погаснет, я сойду с ума.

– Неужели настолько страшно?

– Еще как. Скорее, это ты, Тоно, странный, если тебе нормально. Понимаешь, это ощущение, когда темнота наваливается на тебя и сдавливает со всех сторон? Граница между тобой и окружающим миром стирается, становится трудно дышать…

Пока она говорила это отрывисто, с паузами, во мне нарастало тягостное чувство вины. Это же я заставил Ханасиро отпустить свою руку, сказав, что мне больно. Я оказался мелочен. Даже не как мужчина – просто как человек.

Я тихо выдохнул и накрыл ее руку, вцепившуюся в мою футболку, своей ладонью. Ее пальцы на мгновение вздрогнули от неожиданности, но почти сразу же сжались вокруг моих в ответном жесте.

Это длилось считаные секунды, и мы не обменялись ни словом, но, без сомнения, это был самый значимый контакт между нами за все время знакомства.

С запозданием меня охватили смущение и неловкость. Чтобы отвлечься, я решил о чем-то поговорить.

– Признаюсь, я удивлен. Я считал, что ты ничего не боишься. Это какая-то старая история?

– В начальной школе я поссорилась с одноклассницей, и меня заперли в шкафу. С тех пор я не выношу темных и тесных мест.

– А, вот оно что…

Мой ответ прозвучал неуместно и глупо. Я рассчитывал на пустой разговор, но невольно вытянул из нее историю куда тяжелее, чем ожидал.

– Не подумай, что меня травили. Просто в тот раз меня подловили. Из шкафа я выбралась сама, а того, кто меня там запер, я потом отдубасила шваброй.

– Ха-ха. Это на тебя похоже.

– А у тебя, Тоно, есть что-то, чего ты боишься?

– Конечно, есть. С ходу не назову, но много чего.

– А чего боишься больше всего?

– Больше всего? Хм, дай подумать…

Вопрос не из легких. Страхов у меня множество, но если расставлять их по порядку, то придется поломать голову.

Бурый медведь, акула, землетрясение, болезни… Я боюсь того же, чего обычно боятся все люди. Если искать в этих вещах общую черту, то, наверное, это то, что ведет к смерти или сама смерть. Но это, кажется, врожденный страх, присущий всем живым существам, а не мой собственный.

Чего же боюсь именно я, Тоно Каору? Что-то, что связано со смертью.

…Когда умирает кто-то близкий.

– Затрудняюсь ответить.

– Понятно, – в тоне Ханасиро прозвучало разочарование.

Такие тяжелые темы лучше обходить стороной. Мой уход от ответа был, несомненно, верным решением.

– О, смотри.

Я указал вперед. Из глубины туннеля пробивался свет факелов. Тории были уже близко. Мы с Ханасиро ускорили шаг.

Остановившись перед воротами, я выключил фонарик – здесь он уже не нужен. Я убрал его в карман, и Ханасиро неуверенно отпустила мою руку.

– Вот теперь и начинается самое интересное.

Я нервно сглотнул.

В нашем распоряжении всего две минуты. Пройдя первые тории, нужно было за минуту продвинуться как можно дальше. Оставшаяся минута – на возвращение обратно.

Чтобы следить за временем, я запустил секундомер на телефоне.

– Я готов. Можем начинать в любой момент.

– Я тоже.

Ханасиро казалась немного напряженной, ее лицо выражало сосредоточенность. Но при этом она не выглядела испуганной. Она смотрела вглубь туннеля с восхищением и любопытством. Беспокоиться, видимо, не о чем.

– Тогда на старт, внимание… – я принял позу для высокого старта. Сжатые кулаки были влажными от напряжения. – Марш!

Я запустил секундомер. И в тот же миг мы сорвались с места.

Я бежал впереди. Мы проносились мимо вереницы ворот. Темп составлял около восьмидесяти процентов от максимального. Ханасиро бегала лучше многих ребят из легкоатлетического клуба, так что, даже если я ускорюсь, она сможет за мной угнаться.

На бегу я взглянул на экран телефона. Всего десять секунд. Никакого выхода видно не было.

На мгновение я обернулся, пытаясь уловить состояние Ханасиро.

Она, кажется, была в полном порядке. Значит, можно ускориться.

Двадцать секунд, тридцать… Время шло. Снаружи, наверное, уже давно наступил день. В туннеле же ничего не менялось – только бесконечные тории да мерцание факелов.

Я вдруг осознал, что меня не отпускает одна мысль.

Зачем Ханасиро вообще понадобилось лезть в туннель Урасима?

В последние дни мы много разговаривали. Но я до сих пор не могу понять, что она здесь ищет. Не сказать, чтобы этот вопрос не давал мне покоя, но отсутствие взаимной откровенности могло сказаться на успехе нашего эксперимента. Наверное, стоит выяснить это, когда мы сегодня выберемся отсюда.

Так, минута, кажется, уже почти прошла. Ноги налились свинцом.

Я собрался взглянуть на время, как вдруг впереди послышался громкий шорох. Едва я поднял голову, чтобы понять, в чем дело, как сверху посыпались бумажные листы. И не один или два – целая туча.

Один из них, будто налетевший порывом ветра рекламный флаер, прилип к моему лицу. Меня охватила легкая паника, потому что обзор оказался полностью закрыт. Я попытался стряхнуть бумагу, но ноги запутались, и я рухнул на землю.

– Ай!

– Тоно?!

От падения бумага отлетела. В этот же миг я заметил предмет, который с тихим шорохом прокатился прямо передо мной. Это был мой телефон. Видимо, он выскользнул из руки, когда я падал.

В панике я бросился его поднимать. Без него мы не сможем отслеживать время.

К счастью, он, похоже, не разбился, появилась лишь пара царапин на корпусе. Хотя радоваться было рано.

– Прости, Ханасиро! Я отнял у нас время… Ханасиро?

Я был уверен, что Ханасиро либо ушла вперед, либо осталась рядом. Но оказалось, ни то ни другое. Она застыла в оцепенении там, где я упал, и, словно загипнотизированная, смотрела на один из листов бумаги, который успела поднять.

У ее ног в беспорядке валялись все те листки, что посыпались на нас сверху. Они отличались по размеру, их было около сотни.

– Ханасиро?

Она не реагировала.