Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

Это была жестяная прямоугольная банка из-под рисовых крекеров. Когда была жива Карэн, мы называли ее нашим «сундуком с сокровищами» и хранили там всякую всячину: четырехлистный клевер, стеклянные шарики от рамунэ[14] и прочие детские ценности. Теперь же, помимо них, здесь лежали любимая плюшевая игрушка Карэн, ее расческа, фотографии – одним словом, все то, что осталось после нее.

Открыв крышку, я первым делом увидел красные сандалии Карэн. Вместе с той, что я нашел в туннеле Урасима, они составляли пару.

Когда я смотрю на эти сандалии, на душе становится спокойно. Это дает мне иллюзию, будто Карэн все еще живет, но уже выросла из этой обуви.

Подожди меня еще немного.

С благоговением, словно совершая ритуал, я закрыл крышку и вернул тайник на прежнее место. Мы с Карэн выбрали это место много лет назад, чтобы хранить здесь наши общие секреты. Хранить все это в своей комнате было бы удобнее, но я знал, что отец без раздумий все выбросит, если найдет, поэтому я всегда оставлял банку здесь.

Помнится, это произошло почти сразу после того, как мама оставила нас. Отец, который тогда находился в крайне нестабильном эмоциональном состоянии, избавился почти от всех вещей в комнате Карэн. Вот почему ее личных вещей осталось так мало.

Во мне все еще живет обида на отца, но выражать свой гнев бессмысленно. Это только окончательно испортит наши и без того натянутые отношения.

Вздохнув, я с усилием поднялся и проверил время на телефоне. Ровно семь часов.

Я вернулся в свою комнату, чтобы собраться в школу.

Июль близился к середине, и солнечные лучи становились все настойчивее.

Пока девочки, прикрываясь от солнца своими школьными ранцами, спешили скорее к тени здания, я миновал школьные ворота и через парадный вход вошел внутрь.

Пройдя по коридору, я открыл дверь в класс 2-й «А». Направляясь к своей парте, я заметил незнакомую ученицу. Неприметная девушка, в очках и с челкой.

«Где-то я ее видел», – подумал я и, приглядевшись, чуть не выдал себя возгласом.

Это была Кавасаки.

Она перекрасила волосы в черный, а юбку удлинила до колен. Полная противоположность ее прежнему яркому и вызывающему образу.

– Кохару, это что такое? Сменила имидж? – с прищуром спросила одна из бывших подружек Кавасаки.

Кавасаки что-то промямлила в ответ – ни да, ни нет. Ее натянутая улыбка и неуверенная манера речи резко контрастировали с тем высокомерным поведением, к которому я и все в нашем классе привыкли.

– Игра в наказание, что ли? – пробормотал Кага. Он, как всегда, незаметно оказался рядом со мной.

– Наверное, она просто взялась за ум.

– Чтобы эта капризная особа взялась за ум… Все-таки непредсказуемая штука – человеческая натура.

– У нее есть свои причины.

– Причины, говоришь… Кстати, ты вчера с Ханасиро ходил куда-то?

Вопрос застал меня врасплох.

– О-откуда ты знаешь?

– Ого, значит, правда… Да я от старшей из клуба каллиграфии слышал, что кто-то видел Ханасиро в автобусе, сидящую рядом с парнем. Ну, Ханасиро-то личность известная, в отличие от тебя. Я расспросил, на кого парень похож, и вышло, что на тебя. Вот я и решил проверить.

Вот оно что. Значит, я попался на удочку.

– Ну и в каких вы отношениях? – с любопытством спросил Кага.

Я лишь горько усмехнулся в ответ.

– Наши отношения совсем не такие, на которые ты намекаешь. Мы не пара и, пожалуй, даже не друзья.

– Тогда куда вы ходили? Ты же на электричке ездишь?

– Относили Кавасаки домашнее задание на лето.

– И Ханасиро с тобой? Как вы вообще до этого додумались?

– Это долгая история. Слишком долгая, чтобы объяснять. Жизни не хватит все по полочкам разложить…

– Дурак, – Кага взглянул на меня с явным разочарованием. Он, видимо, понял, что мне просто лень рассказывать. – …Хотя что уж тут. Вы и правда похожи.

– Что? В чем? Мы совершенно разные.

– Нет, похожи. Ты же никогда никого к себе не подпускаешь. И Ханасиро, судя по всему, такая же. Две одиночки рано или поздно найдут общий язык.

– …Звучишь как психолог.

– Наблюдать за людьми – мое хобби.

– Первый раз слышу.

Прозвенел звонок на первый урок.

– Ладно, потом, – бросил Кага и направился к своей парте.

Началась большая перемена.

Обычно окруженная свитой подруг, сегодня Кавасаки, как только закончился урок, взяла свой обед и поднялась с места. И, как оказалось, направилась прямиком к парте Ханасиро, где, приподняв ланч-бокс, застенчиво спросила:

– …Можно с тобой пообедать?

В классе пронесся удивленный шепот.

Ханасиро, как раз собиравшаяся открыть пакет с сэндвичем, с легким недоумением ответила:

– Делай что хочешь.

Кавасаки тут же притащила свой стул и разложила обед на парте Ханасиро.

Зрелище было странное. Эти двое, еще вчерашние враги, теперь, пусть и молча, обедали вместе.

Пока они так сидели, к ним с хитроватой усмешкой подошла одна из бывших подружек Кавасаки – Ханэда.

– Кохару, а почему ты ешь с Ханасиро?

Этот вопрос прозвучал не столько как упрек в том, что она не обедает с ними, сколько как едкое любопытство, сдобренное порцией презрения.

Кавасаки смущенно опустила взгляд, а затем тихо ответила:

– …Потому что.

– А? Что? Говори громче, не расслышала!

– Потому что я решила стать такой, как Ханасиро.

В классе воцарилась мертвая тишина.

Ханэда опешила. Недоумение отразилось на лице Ханасиро.

Этот ответ стал неожиданностью и для меня. Я был уверен, что Кавасаки просто не хотела есть с прежней компанией и поэтому села с Ханасиро. Возможно, так оно и было, и Кавасаки, не зная, что ответить, просто соврала, чтобы выйти из положения.

Ханэда наконец переварила услышанное и вдруг залилась громким истеричным хохотом.

– Ха-ха-ха-ха-ха! Что за бред?! Ты это серьезно?!

По классу прокатилась волна смешков и перешептываний.

– Ни стыда, ни совести, ни капли гордости. – А раньше-то как задиралась. – Может, ее в той драке по голове стукнули и у нее крыша поехала?

Кавасаки, дрожа как осиновый лист, молча сносила эти ядовитые шепотки, которые сыпались на нее градом. Ее уши пылали.

– Вот умора. И как ты собираешься становиться похожей на Ханасиро?

– Неважно… Тебе-то какая разница.

– Ну же, расскажи. Мы ведь друзья, – Ханэда вцепилась Кавасаки в плечо и стала ее трясти. Для дружеского подначивания это было слишком грубо. Но Кавасаки даже не сопротивлялась.

– Ну же, ответь хоть что-нибудь! – она с силой толкнула Кавасаки. От этого движения рука Ханэды задела салфетку на столе, и ланч-бокс оказался на полу. Кавасаки успела только ахнуть, но было уже поздно.

Похоже, даже Ханэда не планировала заходить так