Рыцарь - Константин Петрович Черников

— Это ты верно мыслишь, — согласился вдруг султан, делая повелительный знак открывшему было снова рот Ахмеду-эфенди, — Сейчас золото нам гораздо важнее, чем жизнь каких-то там паршивых собак. Нам предстоят новые походы во имя Аллаха. Будут большие расходы…

— Думаю, мы уже преподали хороший урок неверным, — продолжал ободрённый этой фразой Сулейман, — И они его не скоро забудут. А, кроме того, осмелюсь напомнить тебе отец, что тобой же установлено правило — не убивать пленников, не достигших ещё шестнадцати лет отроду, — добавил он, — Это лишь в очередной раз подчеркнёт твоё великодушие и справедливость, о которых уже так много говорят по всему свету.

— Досточтимый Челеби ошибается, — вступил в разговор один их кадиев, — Наш повелитель не издавал подобного указа. Это просто обычное милосердие, свойственное Великому султану. Но оно не имеет силу закона.

— И это — правда. Ты ничего не упускаешь, уважаемый, — улыбнулся ему Баязид, — Нет такого закона. Но есть такое правило — не убивать несовершеннолетних мальчиков. А правила на то и существуют, чтобы им следовать. Из этих юношей мы ещё можем сделать полноценных правоверных мусульман, которые смогут потом послужить на благо нашей державы. Я ведь правильно рассуждаю, уважаемые кадии? — обратился султан к остальным.

— Всё верно, повелитель. Твоя мудрость, как всегда не знает границ, — ответил за всех Ахмед-эфенди, — Действительно, в этих мальчиках корень их неверной, искажённой религии ещё не столь глубоко засел и его можно попытаться вырвать. Ещё не поздно привить им веру в нашего истинного единого Бога. Что же — дело благое.

Правитель османов задумался. Затем, он сделал жест рукой и к нему тут же, согнувшись в три погибели, подбежал один из придворных.

— Остановить казни, — приказал султан, — Тех знатных пленников, кто ещё уцелел, отделить и поместить отдельно от остальных. Но содержать и кормить их теперь, как и всех. Они не заслуживают лучшего отношения. Чем тяжелее им будет здесь, тем скорее их родственники раскошелятся. И цену я за них потребую теперь тройную! А те же, кто не заплатят, клянусь Всевышним — получат головы своих родных…

— Мудрейшее решение, отец, — поклонился Сулейман, — Во истину, твоими устами вещает сам Аллах.

— И ещё одно… Тебе, сын мой, будет особое поручение, — проговорил султан, глядя на Сулеймана, — Раз ты напомнил мне о моём правиле, то тебе его и исполнять. Поручаю тебе отобрать всех мальчиков, не достигших совершеннолетия и поместить их отдельно. Пусть их содержат хорошо. Помоют и накормят, а раненым окажут помощь. Позже мы решим их участь.

* * *

Зажмурив глаза, я ждал последнего, смертельного удара. Но его почему-то не последовало… Вместо этого, сперва до меня долетели какие-то непонятные крики на турецком языке, а затем вокруг поднялась небольшая суета. Я продолжал стоять, скрючившись на коленях, в ожидании свой участи, но про меня как будто бы даже все забыли… Палач вдруг застыл на месте, а затем, меня и вовсе отпустили и рывком поставили снова на ноги. Я ничего не понимал… Но тут, меня впихнули обратно в общий строй пленных. Вот это да! Выходит — меня не казнили! Так, что же — значит, я не умру сейчас? Снова невероятное везение. Но, что же произошло? Быстро оглядевшись, я понял главное — казни прекратились. Почему? Я не знал. Никто не знал. Да это и не имело значения. Главное, чёрт возьми — я жив! Спасся — опять! До остальных пленников тоже стало это доходить. Не веря своему счастливому спасению, они недоверчиво и опасливо озирались по сторонам, словно затравленные звери, в ожидании подвоха. Но никакого подвоха не было. Всё кончилось. И всех погнали обратно в бараки.

Люди исступлённо бормотали благодарственные молитвы и целовали нательные кресты. Некоторые даже плакали от счастья. Кажется, на сегодня казней больше не будет. Что ждёт нас впереди никто не знал, но об этом сейчас никто и не думал, все радовались сегодняшнему избавлению от печальной участи.

Наступала уже вечер и меня, вместе с другими пленниками, сковали цепями и заперли в одном из спальных бараков нашего бывшего лагеря. Народу туда набили больше, чем эта времянка могла вместить. Да ещё, в добавок, к нам привели знатных пленников и бесцеремонно растолкали их по баракам, к огромному их недовольству.

— Вы что! Сам султан приказал содержать наших господ достойно, а не как скот! — возмущённо кричал один из людей коннетабля, знавший турецкий язык.

Он долго не унимался, пытаясь добиться справедливости для своего господина. Но всё кончилось тем, что он, в конце концов, получил тупым концом копья в зубы и сразу же замолчал, размазывая кровь по лицу. Тем временем, двери и окна заперли и в бараке сразу стало очень тесно и душно. А ещё и темно. Нам не оставили ни факелов, ни свечей. В жуткой тесноте в нос ударили неприятные запахи. Со всех сторон раздавались стоны и тяжёлые вздохи. Все лежачие и сидячие места были сразу же заняты и многим приходилось чуть ли не стоять, как в переполненном автобусе в час пик. Я снова пристроился прямо на полу.

Измученные долгим, утомительным днём, ранами и страшными переживаниями, люди понемногу успокаивались и стали, наконец, засыпать. Я и сам чувствовал, что клюю носом и проваливаюсь куда-то в сонную пустоту. Усталость, словно бетонной плитой, наваливалась на всё тело и организм уже просто сам по себе отключался. И в этот момент с улицы раздался шум и резкие команды, а затем, послышался звук отодвигаемого засова. За дверью замелькали факелы и послышалась громкая турецкая речь. Кто-то повелительным тоном отдавал приказания.

— О, Господи, что такое? Неужели — опять…? — воскликнул кто-то в ужасе.

Люди в бараке снова всполошились и стали тревожно переглядываться и перешёптываться. Кажется, за пленниками пришли…. Но за кем из них? Тут вперёд выступил турок, одетый в дорогой халат и белую чалму. Похоже это был султанский переводчик. За его спиной гордо стоял, скрестив руки на груди высокий, черноволосый молодой человек в золочёных доспехах и с мечом усыпанным драгоценными камнями на боку.

— Эй вы — паршивые собаки слушайте меня! Все юноши, которым не исполнилось ещё полных шестнадцать лет — на выход! — звучно объявил толмач сначала на французском, а потом и на немецком языках, — Это приказ любимца Аллаха, достопочтенного Сулеймана Челеби. Живо! А ну, шевелитесь, вы — нечистые животные…

В первый момент все остолбенели от неожиданности, и никто не сдвинулся с места. Очень похоже было на то, что всех отроков почему-то хотят отделить от остальных пленников. Возможно, чтобы казнить как-то