Рыцарь - Константин Петрович Черников

— Спасибо…, - выдавил я.

— О, нет. Ещё рано благодарить. Скажите спасибо, когда поправитесь, — отмахнулся врач, — Сейчас лучше благодарите своего преданного слугу, который вовремя сумел донести до дежурного офицера тайну вашей знатности.

— Моей… знатности? — с удивлением переспросил я, аж приподнимаясь на локтях.

— Лежите-лежите…, запротестовал лекарь, укладывая меня обратно, — Ну, да. И не только знатности, но и богатства вашего старинного баварского рода, — продолжил он, — С вашей стороны, мессир, было довольно глупо всё это скрывать от Сулеймана Челеби. К чему эти тайны? Ведь — так только хуже… Лишь узнав обо всём этом от вашего пажа, — он кивнул на смущённого Ханса, — Наш господин немедленно распорядился послать меня, чтобы спасти жизнь столь ценного пленника.

— А-а…, узнал от моего пажа…, - процедил я, быстро взглянув на своего друга, — Понятно…

— Да. Вот его можете уже сейчас благодарить. Если бы не он, то утром вы, скорее всего, были бы уже мертвы. А, сейчас, приступим, — он обернулся к слугам, — Принесите тёплой воды и дайте больше света, — Предупреждаю — будет больно. Придётся вам немного потерпеть, Ваша милость…

Ну, надо же — «Ваша милость», «мессир»… Так меня ещё здесь никто не называл. На секунду я и вправду почувствовал себя «высокородным бароном» Утиннгером. Ну и заварил мой приятель кашу… однако, я пока благоразумно решил прикусить язык. Во всяком случае — до своего выздоровления.

Тем временем, лекарь быстро приготовил свои инструменты. А я решил, что с враньём Ханса буду разбираться потом и сосредоточил всё внимание на докторе. В конце, концов, ложь моего друга была во имя моего же спасения… Правда потом, когда обман неизбежно откроется, предстоит выкручиваться из щекотливого положения. Но, это — потом. Моё нынешнее положение было сейчас для меня куда важнее. Сначала надо выжить, а там — видно будет… Тем временем, наш доктор уже всё приготовил. И эти приготовления немало удивили Ханса.

— Мы разве не будем пускать ему дурную кровь? — с изумлением спросил он.

— О нет, мальчик, — презрительно фыркнул лекарь, — Мы будем его лечить…

Несмотря на своё состояние, я с интересом следил за лекарем, о котором многие уже с опаской шептались, как о колдуне, несомненно продавшим душу дьяволу за своё врачебное искусство. Удивительно, но пока он действовал, как настоящий врач, а не как кудесник. Сначала тщательно вымыл руки, потом простерилизовал какие-то свои незнакомые мне инструменты в крепком виноградном спирте. Я это сразу понял по запаху. Вот это — да. Виноградный спирт — большая тут редкость и настоящая роскошь в здешних краях! Да, уж…, благодаря изворотливости Ханса, меня тут, похоже, стали весьма высоко ценить и лечат по «высшему разряду». Вот ведь, хитрец…

Тем временем, лекарь что-то коротко приказал на-турецком своему помощнику — молодому осману и Хансу. Они вдвоём сразу же крепко навалились на меня, а мой товарищ ещё и сунул мне в зубы какую-то деревяшку:

— Вот, зажми её покрепче…, - сочувственно посоветовал он.

Это ещё зачем…? Лекарь же, в этот момент, полез своими инструментами в мою открытую рану… О-о! Ети его…! Теперь стало понятно — зачем нужна деревяшка. Как же было больно! Аж глаза на лоб полезли… У меня было такое чувство, что мне натурально делают операцию без всякого наркоза. Я буквально замычал от боли и стал дёргаться, но меня крепко держали.

— Тихо-тихо…, я быстро, — успокаивающе зашептал лекарь.

Уф-ф…и правда… Хорошо ещё, что вся эта мучительная экзекуция длилась не очень долго. Грек быстро и ловко закончил свою работу по очистке раны и его «ассистенты» меня отпустили. Я смог, наконец, кое-как перевести дух.

Затем лекарь промыл рану настойкой из зверобоя и тысячелистника. Ничего удивительного. Это были травы, которые останавливают гниение и помогают ране затянуться. Пока всё было «по науке», никаких чудес. А вот дальше началось нечто необычное. Лекарь достал небольшой глиняный флакончик и откупорил крышку. Вокруг сразу же распространился какой-то незнакомый сладковатый запах. Грек высыпал из флакончика на ладонь небольшую горсть странного красновато-бурого порошка, похожего на мелко измельчённый камень. К своему удивлению, я заметил, что порошок этот необычным образом переливается в свете масляных ламп, словно в нём проскакивают микроскопические искорки, таящие в себе незнакомую энергию.

Лекарь быстро обсыпал этим порошком края раны и, приблизив к ней ладони, зашептал какие-то непонятные слова на незнакомом языке. Странное дело — порошок стразу будто бы впитался в кожу и затем, словно растёкся по ране тонкими алыми прожилками. Он, как бы забирал в себя из раны всю «гадость». А в следующий момент, став уже голубоватым, он вдруг поднялся над раной едва различимой дымкой. Воздух над ней дрожал, как жар над костром. А потом — всё в миг рассеялось. Может, мне просто показалось? Не знаю… Зато, я сразу же почувствовал заметное облегчение. Боль стала утихать, а жар снижаться. Было такое ощущение, что этот чудо-порошок, в купе с заклинанием лекаря, словно бы вытянул всю хворь из раны.

— Господи…, - я не сдержался и вздохнул с явным облегчением.

— Ну, что — полегче стало? — ободряюще улыбнулся лекарь.

— Да…, что это было? — спросил я, кивнув на флакончик с порошком.

— А…, это? Обычная киноварь, — небрежно отмахнулся лекарь, пряча флакончик в свою поясную суму, — Она очищает плохую кровь.

Да? Серьёзно? Обычная киноварь имеет такой потрясающий эффект? Что-то я сомневаюсь… Но вслух я ничего не сказал. Какая разница, что это такое. Главное — чтобы помогало.

— Это ещё не всё, — сказал врач, — Осталось последнее. Лежите смирно, господин.

Я так и сделал. А он, наклонившись ближе, положил обе ладони мне на грудь и закрыл глаза. А потом стал слегка раскачиваться из стороны в сторону, следуя какому-то своему внутреннему ритму и едва различимо нашептывать то ли молитвы, то ли заклинания, то ли формулы. Точно не могу сказать… Но со стороны всё это выглядело очень необычно. Его губы почти беззвучно шевелились.

— Вот смотри, — я вдруг услышал испуганный шепоток где-то у меня за спиной, — Я же говорил — он колдун, чернокнижник. Тьфу ты, спаси меня, Господи… Колдовство бесовское.

Что и говорить, мои сокамерники были впечатлены. А лекарь, тем временем, не обращая внимание ни на кого, почти вошёл в состояние близкое к трансу. У меня аж мурашки по коже пробежали. Но не от холода или озноба. Нет, это было что-то другое — неведомое