Рыцарь - Константин Петрович Черников

неразумные речи, — воскликнул он, — Горечь поражения и славный удар булавой по шлему совсем затуманили его разум. Он сам не ведает, что говорит. Не обращай внимание на его слова. Не слушай их. Вместо них ты услышишь звон золота, которое дадут за него богатые родственники. Много золота…. А за мёртвого не дадут ничего…

Снова заговорил переводчик. И пока султан слушал толмача, непримиримого герцога быстренько затолкали обратно в толпу пленных и заставили замолчать. Прошло несколько секунд томительного ожидания. По мере того, как Баязид выслушивал перевод, брови султана медленно раздвигались обратно и на его лице снова заиграла улыбка. Неспроста многие считали Баязида человеком справедливым и великодушным. Да и золото никогда не бывает лишним…

— Я понимаю его чувства, — сказал он уже спокойно, — Горечь поражения — это весьма печальная чаша для того, кому довелось испить из неё. Она вполне может и разума лишить. Но вы славно сражались, а я уважаю достойных и смелых воинов. Даже если они — мои противники. Ваши жизни будут обменяны на вполне приемлемый выкуп. Отведите их в лагерь и проследите, чтобы с ними обращались достойно. Как подобает с людьми знатного происхождения, — приказал он и, пришпорив коня направился в лагерь побеждённых, куда уже перенесли его роскошный походный шатёр.

* * *

Невероятно, но — я остался в живых! В последний момент, перед тем, как потерять сознание, я был полностью уверен, что уже умираю… Но теперь выяснилось, что ещё — нет! Как мне удалось выжить в этой человеческой мясорубке я и сам не знал. Наверное, и правду говорили мне потом — сам Господь меня уберёг. Для чего? Этого он тогда мне не сообщил…

Но главное — я выжил. Хотя, это было сродни чуду. Сначала я не погиб в бою от множества стрел, копий и мечей, потом, уже в беспамятстве — не захлебнулся в большой жидкой луже, в которую упал и не задохнулся под грудой мёртвых тел. А в довершении всего, турецкие мародёры, грабившие после битвы вражеские трупы и добивавшие тяжело раненых, вероятно, посчитали меня уже мёртвым и не стали добивать. Лишь стащили с меня сапоги. Выходит, мне несказанно повезло…. Причём — несколько раз за день. Бывает же такое…

А затем, меня — пришедшего в себя и полуживого — все же откопали из-под груды тел и поставили на ноги. Придя в себя, я снова застонал. Дышать было тяжело, всё тело буквально «вопило» от боли, но это не вызвало никакого сочувствия у победителей. А самое хреновое заключалось в том, что оказывается Иринка, мой дом и весь мой мир остались лишь в воспоминаниях, а на деле — я снова оказался в этой ужасной действительности…

Вместе с остальными пленниками меня пинками и тупыми концами копий безжалостно погнали вперёд, словно скот. И вскоре всех нас, оставшихся в живых, согнали в наш же бывший укреплённый лагерь. Вот она — ирония Судьбы! Совсем недавно мы же сами старательно возвели этот лагерь, с дерево-земляным валом, с высоким тыном и крепкими воротами, в котором удобно устроились, готовясь к длительной осаде, а теперь он же стал нашей тюрьмой. Я даже краем глаза успел увидеть, сиротливо стоявший теперь пустым, личный походный шатёр барона Рейтингера с его родовым гербом… Подумать только, как переменчива жизнь! Ещё несколько часов назад я там беседовал с Манфредом и одевал, вместе с другими оруженосцами, доспехи на своего господина. Теперь же, все они мертвы, а в нашем шатре вовсю хозяйничали янычары, переворачивая там всё вверх дном в поисках ценных вещей.

Окинув взглядом своих товарищей по несчастью, я лишь ужаснулся тому, как они выглядели. Многие были ранены и едва держались на ногах. Да я и сам был ничуть не лучше. С раненным стрелой плечом и отбитой булавой ногой, с поломанными ребрами, весь с ног до головы в грязи, крови и испражнениях, я еле дышал и, хромая, с трудом тащился в толпе таких же несчастных, как и я сам. А запах…! Я даже сам ощущал, что от меня разило, как из нужника… Чёрт возьми, мало кому из наших сограждан ХХI-го века довелось на своём веку испытать такое. А мне вот, выходит, «повезло»… Но я выжил! И это — главное. Только, вот — на долго ли….? Но, всё равно — грех роптать на Судьбу. Она и так сегодня с лихвой перевыполнила план по моему спасению. Неудобно уже требовать большего.

Тем временем, турки, на наших глазах, занялись грабежом нашего лагеря и разделом воинских трофеев. Им досталось всё — лошади, оружие, доспехи и главное — походная королевская казна. Не говоря уже о дорогой посуде, одеждах и прочей мелочи. Отовсюду слышалась громкая, незнакомая речь, споры и брань. Я заметил, как двое янычар так разругались из-за какой-то серебряной чаши, что даже схватились за мечи. Но подоспевший командир, навешав обоим затрещин, быстро восстановил порядок, а спорную вещь отобрал и забрал себе. Наверное, в целях недопущения дальнейшего конфликта. Откуда-то доносились истошные женские крики и плачь. Да, уж… Не позавидуешь женщинам-христианкам, оказавшимся в этот день в нашем лагере….

Мимо нас один из сипахов буквально за волосы волок в ближайшую палатку молодую монашку в изодранной рясе. Я узнал её, она ухаживала за ранеными в нашем лагерном госпитале. Некоторые мои товарищи по несчастью сжимали кулаки в бессильной ярости. Но, что мы могли сделать….? Я сам вообще еле стоял на ногах.

— Эй ты, нехристь! Ты что творишь! — внезапно воскликнул один пехотинец, — А ну, отпусти её….

Он оттолкнул стражника и бесстрашно кинулся было на помощь несчастной женщине, но охранники тут же налетели на него словно саранча, сбили с ног и стали избивать. Смуглое лицо сипаха исказилось злобной яростью. Не выпуская одной рукой свою жертву, он другой выдернул из ножен меч и что-то крикнул воинам, избивавшим бедного пехотинца. Те сразу же посторонились и сипах несколько раз пронзил мечом беспомощно лежащего на земле человека. Его кровь забрызгала и самого сипаха и монашку. Та отчаянно завопила, но турок, не обращая внимание на это, молча затащил её в палатку и одёрнул полог. А нас, как стадо, погнали дальше. Настроение у всех и так было упадническим, а эта сцена и вовсе добавила жути и отчаяния.

Тем временем, нас набили в наши же жилые бараки, как сельдей в банку, совершенно не заботясь о том, как такое количество людей может там разместиться. Для победителей гораздо важнее было наличие крепких стен и запирающихся дверей,