Рыцарь - Константин Петрович Черников

бедной лошади, которая и так еле держалась на ногах. Такой себе средневековый таран получился. Удар был сильным и неожиданным, а моя измученная лошадь даже не была защищена доспехами. Меч вылетел из моих рук. Над головой сверкнула занесённая булава. Ещё миг и…

Как ни странно, но меня выручила моя же лошадь. Не выдержав столь жёсткого столкновения, она просто завалилась на землю. Это и спасло мне жизнь. В последний момент, булава сипаха, вместо моей головы, со свистом разрубила воздух. Я в этот момент уже падал вниз, вместе с конём. Древко при падении сломалось и знамя барона Рейтингера оказалось втоптанным в грязь копытами турецких коней. Я уже ничего не мог поделать…

Правда, в отличии от моего господина, мне удалось благополучно соскочить с падающей лошади, но в царившей вокруг жуткой давке и толчее, меня тут же буквально снёс закованный в доспехи конь другого сипаха. Удар был страшный. Было такое ощущения, что меня сбила машина. Хрустнули сломанные рёбра, и я с воплем боли кубарем отлетел на несколько шагов в сторону в лужу грязи, крови и выпотрошенных внутренностей. Хотел было встать, но сразу же на меня сверху упал кто-то ещё, сбив с ног и придавив своим весом. А потом — ещё один… Мертвые валились сверху, буквально погребя меня заживо под своей массой. Чужая кровь заливала глаза, попадала в рот и в нос. Я ничего не видел, словно ослеп и у меня уже не оставалось сил выбраться наверх. Я задыхался в грязной, вонючей луже, под грудой тел, отчаянно пытаясь, как рыба, выброшенная на берег, глотнуть хоть немного воздуха. Перед глазами всё померкло.

«Вот и всё… это — конец», — мелькнула в угасающем сознании последняя мысль. Последнее, что я видел, проваливаясь в чёрную пустоту, был силуэт моего мёртвого господина, доблестного барона Рейтингера, пронзённого сразу множеством турецких копий.

А дальше — пустота, темнота и покой….

* * *

Глава 6

— Матвей, что с тобой? — я видел перед собой озабоченное лицо Иры и отчётливо слышал её встревоженный голос.

Образ был немного расплывчатым, но вполне узнаваемым. И хотя, все детали я разглядеть почему-то не мог, но был точно уверен — это она — никакой ошибки. А ещё, я видел очертания своей спальни и знакомую обстановку. Только я почему-то был в одних трусах. Хотя отчётливо помнил, что рухнул вчера вечером с пьяни на кровать прямо во всей своей мокрой после дождя одежде и даже в обуви. Ага, понятно — значит, Иринка утром пришла и раздела меня. Странно — почему же я ничего не почувствовал и не проснулся? Вот, надо же — как перебрал… Господи…, я облегчённо вздохнул. Я — дома!

— Как же я рад снова тебя видеть, Иришка, — прошептал я, чуть не плача от счастья и умиления, — Уж и не думал…

— С тобой всё в порядке, Матвей? — удивилась она, — Ты как-то странно себя ведёшь.

— Теперь, когда ты рядом — всё в порядке, — ответил я, — Представляешь, мне такой кошмар снился… просто ужас. Будто я был в далёком прошлом и там — погиб в битве… Жесть!

— Нет, ты не умер!

— Ясное дело, блин, раз это всего лишь — сон, — радостно проговорил я, — Значит ты вернулась?

— Да.

— Вот и хорошо. Я очень рад. А который час? Чёрт, мне же на работу…

— Ты жив, Матвей…, - голос Иры стал звучать как-то странно и словно бы отдалялся.

— Да, понятное дело, что жив, — усмехнулся я, — Слушай, а когда же ты приехала? Я ничего не слышал. Ты Виктора случайно не застала? Он должен был за мной с утра заехать.

— Ты жив Матвей…, - лицо Иры вдруг резко приблизилось к моему, — Жив…, жив.

— Ну, что ты всё заладила…

— Ты будешь жить, Матвей! — её голос становился почти неузнаваемым.

— Иришка, что за дела, детка? Что происходит? Ты меня пугаешь…

— Ты будешь жить…

Перед глазами всё как-то расплывалось. А дальше случилось невероятное. Иринка неожиданно резко и грубо схватила меня прямо за волосы, лицо её исказилось, и она заговорила каким-то странным голосом… и почему-то вдруг — по-турецки!? Все моё тело внезапно взорвалось острой болью. В нос ударил страшный смрад… Твою мать! Что ещё за наху….

И тут я застонал и… открыл глаза…

Какой-то бородатый турок, держа за волосы мою голову, прислушивался к дыханию, и что-то говорил по-своему. А потом он громко прокричал какую-то непонятную фразу. Меня выдернули из груды мёртвых истерзанных тел и поставили на ноги.

* * *

Торжествующий султан Баязид вступил в освобождённый им Никополь. Ему было чем гордиться. Едва начавшийся крестовый поход христиан закончился полнейшей неудачей. Радостный Сулейман докладывал отцу:

— Войско неверных полностью уничтожено, повелитель! Мы уже захватили укреплённый лагерь, со всем их обозом, походной королевской казной, всем воинским снаряжением и припасами, а также — множество пленников, которых можно выгодно продать на невольничьих рынках. Среди них есть и весьма знатные. Да благословит тебя Аллах, отец! Не зря люди прозвали тебя Молниеносным.

— Приведите ко мне знатных пленников, — приказал султан, — Хочу взглянуть на них.

Взятых в плен высокородных аристократов подвели к султану. Баязид, не слезая с коня, некоторое время молча изучал их, глядя на побеждённых, как и положено победителю — сверху вниз. Выглядели теперь все эти важные господа изрядно потрёпанно и уже мало походили на тех спесивых и гордых собой рыцарей, которыми они были ещё несколько часов назад. Как же переменчиво воинское счастье! При виде их раскуроченных дорогих доспехов с отлетевшей позолотой и порванных, грязных плащей из ценных тканей, султан невольно ухмыльнулся в бороду:

— Кто вы, господа, назовитесь, — потребовал он.

Пленники гордо представились, по очереди назвав свои громкие имена и титулы. Несмотря на испытанное ими унижение, они не стали скрывать имён, в тайне надеясь, на алчность победителей. Вероятность освобождения из плена за большой выкуп была для них довольно высока. Золото во все времена решало все проблемы. Вопрос был только в его количестве. Неразумно было убивать курочек, способных снести золотые яйца. Лишь только бургундский герцог Жан кипел возмущением.

— Сегодня вы победили, — гордо заявил он, бесстрашно выступив вперёд, — Но, видит Бог, мы ещё своё возьмём. И тогда, псы, вам не будет пощады!

Турецкий толмач старательно перевёл эти слова султану. Все замерли. Глаза падишаха гневно сверкнули, а его густые брови сдвинулись. Но тут вперёд выскочил один из сержантов отважного герцога и рухнул перед османским владыкой на колени.

— Прости, великий султан, его