Рыцарь - Константин Петрович Черников

Я быстро огляделся вокруг. Однако, и победа далась нам нелегко. Рыцари тоже понесли ощутимые потери. Больше всего, конечно, урона им нанесло преодоление высокого вала, утыканного заострёнными кольями и охраняемого копейщиками. Кроме того, уцелевшие люди и лошади были изрядно утомлены, многие ранены, а около половины рыцарей и вовсе уже остались без лошадей и двигались в пешем строю. Но всё это уже не имело большого значения. Битва была почти закончена.

Твою мать, я вложил меч в ножны, вытер пот и облегчённо вздохнул. Кажется, моё первое боевое крещение прошло вполне успешно, хотя всё могло бы кончиться для меня гораздо хуже. Одних только вражеских стрел в сантиметрах мимо меня просвистело с десяток. Многие были убиты и ранены. А я — жив! И у меня — ни царапины. Что и говорить — повезло! А ещё, блин, я собственноручно сегодня убил человека… Своего «первого»… Просто — ужас! Рубанул мечом, словно дровосек топором. Так, что же? Выходит, теперь, по мнению Манфреда — я уже могу считаться мужчиной? Бред какой-то… Я тяжело вздохнул. До чего же я тут дошёл? Вконец озверел. Господи, раньше я — Матвей Соколов — не мог даже представить себе такое варварство…

Однако, это был ещё не конец битвы.

— Вперёд! Не останавливаться! — продолжал командовать коннетабль, — Впереди лагерь. Захватим султана, пока он не удрал!

Да, уж! Пленение самого Баязида стало бы красивым завершением битвы и полной победой крестоносцев. Многие, кто еще был в сёдлах, с готовностью откликнулись на зов своего военачальника. Другие ждали, когда им подведут запасных коней. Часть рыцарей развернулась и направилась в сторону вражеского лагеря на вершине соседнего холма. Туда, где даже издали, хорошо было видно огромный и роскошный султанский шатёр. Интересно, а султан всё ещё там или уже сбежал? Наш господин тоже развернулся в сторону султанского шатра. И мы вместе с ним. Вот уж любопытно будет взглянуть, хоть краем глаза, на то, как живут османские владыки…

Может, и вправду, мне сегодня что-нибудь перепадёт из богатой воинской добычи?

* * *

Султан Баязид зорко наблюдал с высоты холма за ходом разворачивающейся внизу, прямо перед его глазами, битвы. Его застоявшийся конь нетерпеливо преступал под ним с ноги на ногу. Ещё большее нетерпение и даже нервозность проявляли окружавшие своего повелителя вельможи и военачальники.

— Мой султан, враг преодолел полевые укрепления, — тревожно проговорил один из них, — Они направляются к нашей ставке.

— Я вижу, — невозмутимо отвечал османский правитель, — Терпение, Хаджи-бей.

— Но они сейчас могут начать развивать своё наступление, — возразил начальник кавалерии Сехабеддин-паша, — Не настала ли пора ли вводить в бой резерв? Мои всадники давно готовы и только ждут сигнала.

— Терпение, — повторил султан, — Пусть увязнут поглубже…

В ответ подданные только склонились в глубоком поклоне. Османский повелитель, как настоящий гроссмейстер, выжидал паузу, и никто не осмеливался больше перечить.

— Отец, позволь мне лично возглавить нашу контратаку, — подошёл вдруг к нему Сулейман Челеби.

Баязид внимательным взглядом окинул статную фигуру своего сына и наследника. В глазах его вспыхнула гордость.

— Ну что же, сын мой — пора тебе показать своё воинское искусство, — проговорил, наконец он, — Ты — уже взрослый муж. Веди в бой наших сипахов. И да поможет тебе Аллах.

— Благодарю, отец. Ты не пожалеешь. Я добуду тебе победу!

Молодой человек тут же вскочил в седло и, в сопровождении своей свиты, помчался к войскам, стоявшим в резерве.

— Он станет прекрасным воином и полководцем. Клянусь Всевышнем! — проговорил Хаджи-бей, глядя вслед удаляющемуся принцу, — Только уж больно горяч…

— О, да! Вот ты, со своими людьми, и проследишь, чтобы он остался сегодня в живых. Головой за него отвечаешь…, - властно проговорил ему Баязид и глаза султана сверкнули, — Можешь взять часть моих солаков. Они не подведут.

— Да, повелитель. Как прикажите, — поклонился военачальник, — За мной! — коротко скомандовал он группе солаков — личных телохранителей султана и его семьи.

— А вот теперь — пора начинать наше наступление, — обернулся Баязид к своему бейлербею, — Передай мой приказ сипахам — в атаку. И никого не щадить! — приказал султан, — Аллах — велик. Он всё видит и всё простит.

* * *

Глава 5

— Что такое?! — изумлённо оглянулся коннетабль, — Проклятье! Боже мой. Это ещё кто такие…? Откуда они взялись?!

И в самом деле, с начала, со всех сторон, внезапно затрубили незнакомые трубы и забили чужие барабаны. А потом началось невообразимое движение. Прямо, как гром среди ясного неба! Я быстро осмотрелся. То был явно сигнал к началу чьей-то атаки. Но чьей?! Блин, как оказалось — неприятельской… Ситуация на поле боя и расклад сил вдруг резко стали меняться. Нежданно-нагадано, к отступающим и почти разгромленным туркам подоспело подкрепление. И, как раз, в тот самый момент, когда атакующие этого совсем не ожидали и уже почти начали праздновать победу. Выходит — рановато… Откуда же мог взяться новый, свежий противник?

— Господа, господа, все сюда, держите строй…, - командовал маршал ле Менгр

Но было уже поздно.

Сначала, с двух сторон в отдалении показались два огромных столба пыли, за которыми мало что можно было разглядеть. Но они быстро приближались. И уже вскоре сквозь мутную пелену стали просматриваться силуэты многочисленных всадников. На своих свежих лошадях, они быстро охватывали широкими «клещами» рассыпавшихся по полю без всякого строя крестоносцев.

— Господа! Всё сюда. Сомкнём строй! — надрывался от крика коннетабль, пытаясь хоть как-то организовать своё воинство для отпора новому противнику, но его мало кто слушал

— О, Господи! Смотрите — это же сипахи! — удивлённо воскликнул кто-то, — Как их много! Откуда они здесь?!

И действительно. Уже можно было отчётливо разглядеть закованных в причудливые кольчато-пластинчатые доспехи лошадей и их всадников. На голове у этих конников красовались тюрбанные шлемы с кольчужными бармицами и полумасками для защиты лица. Они приближались с устрашающе диким криком, визгом и гиканьем, сжимая круглые щиты со стальными умбонами и размахивая огромными булавами.

Да, это были сипахи — тяжело вооружённая османская конница. По сути — турецкий аналог европейских рыцарей. Я раньше уже слышал от «старших товарищей» об их мощи и свирепости, но видеть их вблизи ещё не доводилось. И вот сейчас, всё это невесть откуда появившееся на поле боя свежее конное войско обрушилось сразу с двух сторон на уже изрядно утомлённых и потрепанных воинов Филиппа д, Артуа и Жана ле