Вернуться в 80. Часть 4 - Игорь Перах

Сергей коротко глянул на меня в зеркало заднего вида, взвешивая варианты, тяжело вздохнул и крутанул руль, разворачивая машину в сторону моего двора.

Через десять минут мы уже волокли мычащую и практически невменяемую Настю по тёмному подъезду. Ввалившись в мою квартиру, я первым делом потащил её в ванную. Сергей зашёл следом, брезгливо держась в стороне от этого эпицентра гастрономического бедствия.

— Помогай, чего стоишь, — скомандовал я ему, скидывая испорченную куртку прямо на пол прихожей. — Надо быстро снять с неё всё это грязное шмотьё, пока оно окончательно не пропиталось.

Действовал я исключительно на автомате, с холодной практичностью человека, который в своей прошлой жизни не раз сталкивался со всеми проявлениями человеческой физиологии. Во мне сейчас не было ни капли мужского интереса или дешёвой похоти — только голая медицинская целесообразность и дикое желание поскорее прекратить этот кошмар.

Мы быстро, не церемонясь, стянули с мычащей Насти испачканную кофту и юбку, оставив её в одном нижнем белье. Я вытащил из шкафа чистую, пахнущую свежестью простыню и плотно, как младенца, завернул в неё девчонку.

— На, держи, — я протянул ей стакан тёплой воды, в которой предварительно развёл пару кристаллов марганцовки. Слабо-розовый раствор — лучшее проверенное советское средство при жёстких отравлениях. — Пей. Всё пей, до дна, Настя. Тебе надо прочистить желудок.

Она послушно, всхлипывая и давясь, выпила тёплую воду с характерным металлическим привкусом. Практически сразу её снова скрутило. Мне пришлось крепко держать её за плечи одной рукой, а второй придерживать её волосы над унитазом, пока её организм со свистом избавлялся от остатков ресторанного ужина. Сергей всё это время молча стоял в дверях ванной, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за каждым моим движением. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.

Наконец Настя бессильно обмякла, тяжело и прерывисто задышала. Её кожа стала мертвенно-бледной, губы посинели

— Всё... — прошептала она, закрывая глаза. — Больше... больше не могу... спать хочу...

— Этот труп надо оставить здесь, в спальне, — спокойно сказал я Сергею, помогая Насте подняться и практически на руках перенося её на мою кровать. — Пусть отсыпается. А я в зале на диване перекантуюсь.

Сергей зашёл за мной в комнату, подождал, пока я укрою девчонку тёплым одеялом, а затем подошёл ко мне вплотную. Его лицо было каменным, а в серых глазах застыла вполне конкретная, смертельная угроза.

— Пахомов, — негромко, но очень веско процедил он, буравя меня взглядом. — Если ты с ней переспишь... Если ты хоть пальцем её тронешь, пока она в таком состоянии... Ты труп. Слышишь меня? Из-под земли достану и закопаю. Лично.

Я посмотрел на него снизу вверх. Мой взгляд был абсолютно спокойным, холодным и уверенным. Я слишком хорошо знал цену таким угрозам и слишком много повидал в своей жизни, чтобы пугаться взгляда штатного оперативника.

— Сергей, — тихо, но с железными нотками в голосе ответил я. — Запомни одну простую вещь: я никогда не гажу в ту тарелку, из которой ем. Понял меня? Настя для меня — просто пьяная глупая девчонка, которой сейчас плохо. И уж точно не объект для моих мужских интересов. Так что иди спать спокойно. Машину только свою отмыть не забудь.

Сергей долго, секунд десять, вглядывался в моё лицо, пытаясь найти в моих глазах хотя бы намёк на ложь или страх. Но не нашёл ничего, кроме усталости и абсолютной уверенности. Он едва заметно, уважительно кивнул головой, развернулся и бесшумно вышел из квартиры, закрыв за собой замок.

Я тяжело вздохнул, глядя на спящую Настю, и побрёл в ванную отмывать собственные вещи.

Но на этом весёлая ночь только начиналась.

Оказалось, что марганцовка сделала своё дело лишь наполовину. Уже через час Настя проснулась от очередного приступа тошноты и мне снова пришлось тащить её, завернутую в простыню, в туалет. Её трясло мелкой дрожью, зубы стучали, она плакала, жаловалась на дикий холод и просила пить.

— Пить... водички... пожалуйста... — шептала она, цепляясь за мою руку своими холодными, тонкими пальцами.

Я приносил ей чистую воду, отпаивал мелкими глотками, укутывал вторым одеялом, вытирал холодный пот с её лба и снова тащил в туалет, когда её организм в очередной раз взбунтовался. Эта карусель продолжалась практически всю ночь. Я чувствовал себя дежурным врачом в приёмном покое инфекционки, смывая за ней унитаз, вытирая пол и меняя испачканные полотенца. В эти моменты во мне не было никакой злости или раздражения — только глухая, привычная по прошлой жизни покорность обстоятельствам. Надо сделать — значит, делаем.

Только ближе к пяти часам утра Настя окончательно успокоилась. Её дыхание выровнялось, на щеках появился слабый, здоровый румянец, и она наконец-то погрузилась в глубокий, целительный сон без кошмаров и позывов к рвоте.

Я обессиленно побрёл в зал, буквально рухнул на старенький диван на котором медленно проступали первые лучи холодного московского рассвета. Всё тело ломило от усталости, голова гудела, а в горле пересохло.

Я повернул голову к окну, за которым медленно разгоралось блёклое зимнее утро.

«Слава богу, сегодня суббота... — подумал я, закрывая глаза и медленно проваливаясь в глубокий, тяжёлый сон. — В институт тащиться не надо. Хоть высплюсь...»

Глава 5 Дилемма

Я проснулся ровно в девять утра. Всё-таки многолетняя привычка вставать рано давала о себе знать, даже если спать пришлось от силы часа три.

Кое-как отодрав голову от подушки, я дополз до ванной, залез под ледяной душ, чтобы окончательно прийти в себя, и сразу после этого сварил на кухне крепкий кофе.. С чашкой в руках я вышел в зал. Надо было вспомнить, где лежат мои учебники с тетрадями. Если я оставил их в спальне, где сейчас дрыхла Настя, это становилось проблемой — заходить туда и лишний раз шуметь совсем не хотелось.

Но проблема решилась сама собой. Из спашни послышался шорох, и в коридоре явилось форменное зомби.

Народное зрелище: помятая, мертвенно-бледная, завернутая в мою простыню как в римскую тогу, Настя представляла собой жалостливую смесь бездомного щенка, брошенного под дождём, и матёрого алкаша после месячного беспробудного запоя.

— Есть что-то попить?.. — прохрипела она, едва ворочая языком.

Уходя из спальни, я оставил ей на тумбочке полный стакан воды, но она его, судя по всему, уже осушила и даже не