Вернуться в 80. Часть 4 - Игорь Перах

— В какое ещё ателье? — удивилась Настя, заглядывая ему через плечо.

— В обычное, Насть. Ты ему вчера весь костюм, извини за подробности, обрыгала. Блевала на него дальше чем видела. Ты что там вообще пила какое горючее? Я машину в гараже кое-как отмыл, до сих пор разит.

По его тону было понятно, что с Настей они знакомы давно и общаются, что называется, на короткой ноге. Девчонка мгновенно густо покраснела, виновато посмотрела на меня и тихо выдавила:

— Извини... Я вообще этого не помню.

— Да не парься ты, — отмахнулся я. — Бывает. Костюм я просто в химчистку отнесу, делов-то.

— Никаких химчисток, — отрезал Сергей, повернувшись ко мне. — Пётр Васильевич чётко приказал: в ателье, подберём новый. А этот старый, он сказал, тебе всё равно уже маловато в плечах. Так что, Пахомов, приказы у нас не обсуждаются, а выполняются. Давай, шевелись.

Я со вздохом допил остывший кофе и поплёлся в комнату переодеваться. М-да, суббота начиналась весело. Похоже, планы на спокойную учёбу и отдых снова накрылись медным тазом.

Уже после обеда, обзаведясь новым, отлично сидящим костюмом, я снова оказался в доме Петра Васильевича. Сергей высадил меня у ворот и сразу уехал по делам.

Мы сидели в просторном кабинете полковника. Он снова растопил камин, в котором уютно потрескивали дрова. Горничная бесшумно принесла на подносе два стакана крепкого чая в тяжелых серебряных подстаканниках и блюдо с очень вкусными, ещё горячими плюшками. Я мысленно усмехнулся: всё-таки очень неслабо живут некоторые полковники в этой стране. Настя нам не мешала — её я вообще больше не видел. Девчонка либо всё ещё без задних ног отсыпалась в одной из комнат, либо её уже тихо увзли домой.

Вот что полковник умел делать профессионально, так это держать гроссмейстерскую паузу. Мы молчали уже минут десять, завораженно глядя на пляшущие языки пламени и неторопливо отхлебывая горячий чай.

— Знаешь, я хотел поговорить с тобой без Аркадия, — наконец нарушил тишину Пётр Васильевич. Голос его звучал глухо и спокойно. — Он, конечно, человек нам нужный, но я всё же хотел бы прояснить некоторые детали лично с тобой.

Я продолжал смотреть на огонь, словно загипнотизированный, и поэтому просто молча кивнул в знак согласия. За окном кабинета уже начали сгущаться ранние зимние сумерки, но свет в комнате зажигать никто не торопился. Тень от кресла полковника ложилась на стену длинным причудливым силуэтом.

«М-да, — подумал я про себя. — А дед ведь ко всему прочему ещё и мастер расслаблять собеседника и незаметно вытаскивать из него нужную информацию. Так мягко стелет, что аж самому хочется всё выложить на чистоту. Остаётся только надеяться, что до спецсредств дело не дойдёт и травить меня своей гэбэшной химией ещё раз он не станет».

— Я хочу понять, откуда у тебя вся эта информация, — тихо, но веско произнёс Пётр Васильевич, не отводя взгляда от камина. — Я уже больше тридцати лет в аналитике. Я всякого на своём веку слышал и видел. Клянусь, даже двойника своего однажды в Германии встретил... Но вот чего я не могу понять: твоя информация — она ведь конкретная. Не размытая, без общих фраз. Так может рассказывать только человек, который сам всё это видел, сам слышал и лично прожил. Да и знания у тебя... уникальные. И второй вопрос: ты с Зориным так же откровенничал?

Я медленно помотал головой, отставляя стакан с чаем на столик.

— С Зориным я заговорил только тогда, когда вы меня своей химией траванули. А до этого — всё исключительно намёками да двусмысленностями, — я спокойно пожал плечами.

Полковник повернул ко мне голову, и отражение пламени блеснуло в его прищуренных глазах.

— Ну вот видишь, — глухо усмехнулся он. — Я даже не спрашиваю, почему ты именно со мной сейчас так откровенничаешь. Но вот откуда ты всё это взял — я понять не могу.

— Знаете, есть одна книга, называется «Эффект бабочки», — негромко заговорил я, глядя на затухающие угли. — Там весь сюжет основан на том, что путешественник во времени оступился, сойдя с разрешённой тропы, и случайно раздавил бабочку. Всего одну крошечную бабочку. Но это запустило такую лавину изменений, что когда он вернулся обратно, то просто не узнал свой собственный мир.

Пётр Васильевич замер. Его взгляд стал острым, как бритва.

— Значит... можно всё-таки повлиять? И сохранить СССР?

И вот тут меня окончательно накрыло. И он, судя по вспыхнувшему взгляду, это мгновенно понял.

-Вы хотите правду, товарищ полковник? -Я кожей чувствовал, как меня изнутри разрывает от его, страусиного позиция.

Ведь чего он хотел на самом деле? Он отчаянно хотел сохранить свой уютный мирок: этот домик в лесу, верного водителя Серёжу, свой высокий статус, власть и влияние. Но его же собственный мозг аналитика прямо сейчас кричал ему: если всё, что говорит этот пацан — правда, то он потеряет абсолютно всё. С исторической точки зрения грядёт не просто кризис, а глобальная смена династий. И все, кто правит страной сейчас — лишь временщики. Скоро их всех попросят «кыш с трона».

— Значит так. Одеваемся и едем.

— Куда? — спросил он, даже не шелохнувшись.

— Туда, где не пишут, — отрезал он.

— Да здесь вроде тоже не пишут... — тихо заметил полковник.

Я молча встал и подошёл к двери, в упор глядя на него.

-Без Сергея,- твердо сказал я

. Пётр Васильевич молча накинул пальто и коротко бросил:

— Поехали.

Ехали мы на «Волге» — оказывается, водить «Чайку» имел право только Сергей. Да и какая, впрочем, разница? Мы выехали из густого леса и выкатились на широкую, залитую сумерками просеку. Машина плавно остановилась, заглушив двигатель. Вокруг воцарилась глухая, звенящая тишина.

— Тут подойдёт? — спросил Пётр Васильевич, поворачиваясь ко мне.

— Да, — ответил я.

Я вышел из машины и подошёл к нему ближе.

— Пётр, сколько тебе лет? — спросил я прямо.

Он странно, тяжело посмотрел на меня. его глаза блеснули сердито и настороженно, но он всё же ответил:

— Шестьдесят четыре.

— А мне семьдесят шесть было, когда меня сюда выбросило из сорок шестого, — я в упор смотрел на него, не давая отвести взгляд. — Да плюс здесь ещё два года прожил. Значит, семьдесят восемь.