Вернуться в 80. Часть 4 - Игорь Перах

И пока я смотрел на эту ярмарку дефицита, внутри поднялась волна глухого злобного раздражения. Что-то они начинали меня откровенно бесить своим неприкрытым, сытым номенклатурным барством…

Есть не хотелось совершенно. Поэтому, набулькав себе полный стакан ледяного «Дюшеса» и про себя в который раз отмечая, что этот советский лимонад выходит стократ вкуснее и натуральнее хвалёной кока-колы, я молча уставился на парочку, сидевшую напротив меня.

Аркадий сегодня явно перехватил инициативу и играл главную скрипку.

— Ну что, Игорёк, — весело хмыкнул он, покачивая коньяк в тяжёлом хрустальном бокале. — Давай, так сказать, жги! Нам же с Петром Васильевичем умереть от любопытства невтерпёж.

Отпив ещё глоток сладкой газировки, я аккуратно отставил стакан на резной деревянный стол и посмотрел ему прямо в глаза. От него веяло сытым, слегка размягчённым алкоголем превосходством человека, привыкшего вершить судьбы из уютных кабинетов.

— Скажи-ка мне, Аркадий... А как у тебя вообще с экономикой? В целом и в Советском Союзе в частности?

— Ну как... — Аркадий слегка вскинул брови, явно не ожидая такого захода от пацана. Он мельком глянул на молчаливого полковника, словно ища поддержки, но тот лишь прищурился. — Высшее юридическое, вся жизнь в органах КГБ. Финансовую систему в деталях изучил, ещё когда сидел нелегалом за границей. Ну а сейчас, так сказать, отсюда рулю валютными потоками... Чем богаты, как говорится.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда что ты можешь сказать по делу Ветрова?

Имя прозвучало в уютной, пахнущей дорогой бужениной и табачным дымом комнате тихо.

Аркадий нахмурился. Весёлая расслабленность сползла с его лица. Он задумчиво покрутил бокал, глядя, как тёмная маслянистая жидкость стекает по стеклу.

— Ветрова?.. — медленно переспросил он, понизив голос. — А при чём здесь... Ветров? Дело закрыто. В прошлом году точка поставлена, расстрелян он. Да оно и было-то, так сказать... внутренним нарывом. Предательство в Первом главном управлении, урон нанесён, но нарыв вскрыли и вычистили. В чём вопрос?

И тут произошло то, ради чего я и затеял эту мизансцену.

Аркадий словно получил ощутимый пинок под зад. С него мгновенно слетел хмель. Спина выпрямилась, плечи развернулись, а в глазах погас мягкий коньячный отблеск, уступив место холодному, стальному блеску. В доли секунды передо мной сидел уже не захмелевший Аркаша, вальяжно закусивший икоркой, а матёрый, опасный волчара, почувствовавший свежий запах крови. Человек, который зубами выгрызал себе погоны и генеральские перспективы.

— Ты хочешь сказать, что было продолжение? — тихо, с ударом на каждом слове спросил он.

— Да, — спокойно ответил я, снова берясь за «Дюшес». — Но не совсем то, о котором вы думаете в Центре.

— Говори.

Я потёр переносицу. И тут же поднял ладонь, останавливая его нетерпение.

— Сразу оговорюсь, чтобы потом не было вопросов. Я не сидел в архивах Ясенева и не читал ваших досье. Дат, номеров дел и фамилий агентов я тебе не назову — их у меня попросту нет. Я знаю другое. Я знаю рисунок. Куда смотреть и что вы там найдёте. А уж накопать конкретику — это твоя работа, не моя. Так даже честнее: то, что ты добудешь сам, будет твоей заслугой, а не пересказом с чужих слов.

Аркадий медленно кивнул. Как ни странно, эта оговорка не разочаровала его, а наоборот — заострила интерес. Профессионал сразу оценил: мальчишка не пытается блефовать фактурой, которую легко проверить и подловить на вранье. Он даёт наводку. А наводку от источника любой разведчик ценит выше готового доклада.

— Хорошо, — процедил он. — Рисунок. Давай рисунок.

Я подался к нему через стол.

— Вы там, в Центре, что решили после того, как взяли Ветрова? Вы решили, что он просто сливал французам и американцам наши списки — что мы хотим украсть на Западе. Через Управление «Т» вы годами тащили к себе чужие патенты, чертежи, микросхемы, программы. Бесплатно. И когда Ветрова накрыли, в Ясеневе перекрестились: всё, дыру заткнули, работаем дальше по добытому. Так?

— Ну, упрощённо — так, — процедил Аркадий. — Экономия миллиардов валютных рублей.

— А теперь следи за руками, — я понизил голос почти до шёпота, и оба зубра невольно наклонились ближе. — Американцы не идиоты. Когда через Ветрова к ним ушёл весь ваш архив, они поняли масштаб. Поняли, сколько и что вы у них тащите. И знаешь, что они сделали? Не стали перекрывать краны. Не стали хватать ваших людей. Они оставили краны открытыми. И начали лить в них дезу.

В комнате повисла тишина. Было слышно, как в камине потрескивает берёзовое полено.

— Что значит «дезу»? — прохрипел Пётр Васильевич- мы продолжаем это красть.

— Это значит, — повернулся я к нему, — что они начали подсовывать вам то, что вы так жадно воровали. Только с червоточиной внутри. В чертежи, в программы, в формулы, в схемы они стали вносить крохотные, незаметные дефекты. Такие, что ни одна ваша приёмка не поймает. Изделие работает. Месяц, полгода, год. А потом, на полной нагрузке или в нужный момент, — сбой. Поломка. Иногда катастрофа. А вы всё списываете на родное советское раздолбайство. На криворуких рабочих. На плохую культуру производства. Вы годами сами себя убеждаете, что это вы виноваты. А это не вы. Это закладка.

Аркадий медленно поставил бокал на стол. Его пальцы слегка сжались.

— Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? — тихо спросил он. — Это обвинение в адрес десятков министерств. Это... это вредительство в масштабах державы.

— Это не просто вредительство, Аркадий. Это война. Тихая, технологическая, и вы в ней прямо сейчас проигрываете всухую, сами того не зная, — я откинулся на спинку кресла. — Про Омск вы уже что-то краем уха слышали — где на химкомбинате чудом не рвануло так, что полгорода бы отравило. Так вот, Омск — это не случайность и не единичный прокол. Это одна ниточка. А их там несколько, и все растут из одного корня — из ветровского провала. По всей стране прямо сейчас тихо гниёт то, что вы с гордостью тащили с Запада. А ваши инженеры сидят и ломают головы, почему новенькое оборудование превращается в хлам.

— Называй, — потребовал Аркадий. Глаза его горели хищным, азартным огнём. Он уже просчитывал. Я видел по его лбу, как там крутятся шестерёнки: это же какие полномочия можно выбить у