Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

Пыль седловины, где остались ещё пятеро. Всё это поднялось разом, вперемешку. Всё это требовало от меня немедленно что-нибудь сделать, а делать было нечего, а следовало сидеть на жёстком стуле с прямой спинкой и держать лицо.

Спасло меня то, что я видел Оттона. Он раскраснелся, дышал часто, руки его двигались быстрее обычного, а внимание его сейчас было обращено вовсе не на моё лицо, потому что человек, увлечённый собственной речью, слушает главным образом себя. Эта короткая передышка и была мне нужна. Я напомнил себе, ради чего пришёл в этот дом и в этот город, напомнил, что цель моя — стать мастером столицы и запустить в ней своё дело, что всё прочее лежит дальше по дороге и подождёт, пока я до него дойду. Куда ведёт свою речь дознаватель, я пока не понимал вовсе.

— Ну, что же вы скажете, молодой человек? — Оттон подался ко мне через стол. — Если за содеянное им отданы такие почести, то представьте сами. Если вы и вправду приложили руку к убиенному лорду, а после отвернулись от острова и вернулись в лоно Альдории с искренними намерениями, — представьте, где можете оказаться вы сами!

— Выходит, Брок принял воинский чин, — сказал я и улыбнулся, улыбка вышла вымученной.

— Да-да, всё верно, — закивал он. — Ветеран охотников, доставивший ядро. Деньги, почёт, слава. Вот она, плата Альдории за верную службу.

Он хлопнул в ладоши, этот звук отдался у меня в ушах долгим звоном, будто ударили по пустому листу металла в закрытом помещении. Я почувствовал, что плыву, и в тот же миг обратил внимание на собственную Ци.

Она бурлила.

Такого я не ощущал ни разу за все годы. Нижний Котёл всегда был для меня центром притяжения, тем местом, куда поток стекал сам собой и откуда расходился по каналам ровными кругами. Центр этот держал меня надёжнее, чем земля держит стоящего человека. Сейчас притяжение исчезло как явление. Огонь и Инь шли по перестроенным костным каналам широкими рваными толчками, Очаг Равновесия ловил их и упускал, а Костный Очаг отзывался с запозданием, будто между мной и собственным телом кто-то вставил прокладку из войлока.

— А Лейв, выходит, получил то, чего и хотел, — проговорил я. — Открывает свою гильдию.

— Да-да, всё верно. — Оттон улыбался широко. — Он теперь богаче многих купцов, а в Соль-Арке это говорит о многом, поверьте человеку, который тридцать лет смотрит, как здесь оценивают людей.

Мне требовалось время, чтобы прийти в себя, но загвоздка состояла в том, что времени у меня не было.

— Это хорошо, — сказал я. — Это отлично.

Слова вышли пустыми, я услышал их со стороны, как слышат чужую речь через стену. Меня накрыло помрачение того рода, при котором вся ясность уходит в одночасье и человек остаётся с одними движениями губ.

Оттон поднялся снова, но на этот раз поднялся бодро, оттолкнув стул и даже забыв про свою спину.

— И как же хорошо, что я вспомнил и провёл эту связь! — воскликнул он. — Лейв и Брок. Они ведь могут подтвердить ваше участие в создании того оружия. Тогда мне и дознавать ничего не придётся, а вся эта возня с потерянным человеком и его перстнем отпадёт сама собой. Слово героя Альдории почётно и имеет вес перед любым столом в этом городе, включая мой. Если они подтвердят ровно то самое, что сказали мне вы, то вам не просто откроются двери и возможности, молодой мастер. Вы получите привилегии, каких сами для себя не ожидали.

Он говорил вдохновенно, почти помешанно, расхаживая в двух шагах от стены, и я не понимал ни того, зачем он это говорит, ни того, чего добивается. Ясным для меня стало лишь одно.

Оттон Мерк был мастером в своём ремесле.

Глава 6

Молчание в комнате сделалось плотным, и я понимал его причину лучше, чем хотел бы.

По всякой идее мне полагалось сейчас просиять. Человек, назвавшийся мастером, выковавшим оружие против морского зверя, услышал от королевского дознавателя, что двое его прежних спутников носят Солнечную Цепь, что один принял чин ловчего, а второй открывает гильдию, и что подтверждение их слов способно распахнуть перед ним двери, которых иначе пришлось бы добиваться годами. Радоваться следовало громко и с придыханием, поскольку именно так поступил бы перебежчик, приехавший в столицу за милостью Короны и внезапно обнаруживший, что дорога наверх оказалась короче задуманного.

Только радости во мне не было ни капли.

Изображать её сейчас означало опоздать ровно на то время, которое всё решает. Оттон стоял напротив, следил за моим лицом, руками и дыханием, а первую мою реакцию он уже увидел. Она случилась раньше расчёта, и никакая последующая улыбка её не перекроет. Человек, который тридцать лет вскрывает чужие страхи, безошибочно отличает живое движение от разыгранного, поэтому любая попытка вернуться назад и подложить под уже сказанное иное чувство выглядела бы в его глазах признанием куда более тяжёлым, чем сама правда.

— Вижу, вы не слишком воодушевлены, — произнёс Оттон.

Лицо его переменилось. Прищур сделался мелким и внимательным, а поверх этого прищура появилась самая обыкновенная человеческая досада, с которой приятель сообщает другому доброе известие и обнаруживает, что тот не разделил его. Румянец на щеках дознавателя ещё держался и он всем видом выражал ожидание объяснения, которое вернёт разговору прежнюю лёгкость.

— Да, всё верно, — сказал я. — Радости я не испытываю.

— Почему же?

Он качнулся вперёд, будто собираясь опуститься на стул, потом словно сам себя одёрнул и остался стоять, придерживаясь пальцами за спинку.

— Тому, что меня могут отметить привилегиями, я рад, — сказал я. — Это было бы чудесно, и о подобном грезит всякий мастер, у которого есть руки и своё дело. Тут вы совершенно правы.

— Конечно! Конечно же! — воскликнул Оттон и хлопнул ладонью по спинке стула.

Я выдержал паузу, чувствуя, как внутри складывается решение, которого сам от себя не ждал ещё утром.

— Между мной и Броком остался ряд незавершённых дел, — сказал я. — Скажем так. Поэтому встреча с ним выйдет не самой приятной.

Произнеся это, я понял, что иду по самому краю, а возможно, уже лечу с него и просто не успел этого осознать до конца, поскольку падение всегда начинается раньше, чем человек замечает под собой пустоту.

— Да вы что? — Оттон вскинул