Маэстро Тифлиса - Владимир Пайлодзе

Он посмотрел Волкову прямо в глаза.

— А ваша власть... она мне не нужна.

Он кивнул, прошёл мимо.

Волков остался стоять в коридоре, ошеломлённый. Его мозг, привыкший к чётким схемам, не мог обработать эту информацию. Правитель Мегрелии — потомок древнего рода, который веками боролся за независимость — хочет возвеличить русскую немку? Это либо безумие, либо гениальная политическая игра, либо... он не знал, что ещё.

Он стоял долго, пытаясь понять. Потом медленно развернулся и пошёл в кабинет Ольги Фёдоровны.

Ольга подняла глаза, когда он вошёл.

— Николай Карлович. Что случилось?

Волков сел напротив, положил руки на стол. Его лицо было бесстрастным, но в глазах горел тот самый огонь, который бывает у человека, столкнувшегося с неразрешимой загадкой.

— Ваше Высочество, я только что встретил князя Липартиани. Я спросил его, пришёл ли он за властью.

Ольга нахмурилась.

— И что он ответил?

Волков помолчал. Потом тихо, почти неохотно, произнёс:

— Он сказал... он сказал, что хочет сделать вас Кавказской Ольгой. Чтобы весь Кавказ молился на вас.

Ольга замерла. Она смотрела на Волкова, не мигая, и в её глазах медленно, очень медленно проступало понимание.

— Кавказской Ольгой... — тихо повторила она.

— Да, Ваше Высочество.

Ольга медленно откинулась на спинку кресла. Она смотрела в потолок, и на её губах проступила едва заметная, почти незаметная улыбка.

— Николай Карлович, — тихо сказала она. — Вы понимаете, что он сказал?

Волков нахмурился.

— Что он хочет возвеличить вас, Ваше Высочество.

Ольга покачала головой.

— Нет, Карл Николаевич. Он сказал больше. Он сказал, что хочет, чтобы на меня молился весь Кавказ.

Она посмотрела на Волкова, и в её глазах горел тот самый холодный блеск прагматика, который видел в Сандро единомышленника.

— Вы знаете, кто такая Святая Нино?

Волков кивнул.

— Равноапостольная Просветительница Грузии. Она крестила Грузию в четвёртом веке.

— Именно, — тихо сказала Ольга. — Для грузин она — не просто святая. Она — символ. Она — та, кто принесла им веру, кто объединила их, кто сделала их народом. Её имя знают в каждой деревне, в каждом доме. На неё молятся уже полторы тысячи лет.

Она помолчала, потом тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Если этот человек сможет сделать то, что обещает... если он сможет построить театр, который станет символом для всего Кавказа... если он сможет сделать так, чтобы моё имя знали так же, как имя Святой Нино...

Она посмотрела на Волкова, и в её глазах горел огонь.

— ...то он поставит меня в ряд с ней. Вы понимаете, Карл Николаевич? Он хочет сделать меня не просто супругой Наместника. Он хочет сделать меня святой для этого края.

Волков замер. Его мозг, привыкший к чётким схемам, не мог обработать эту информацию. Это выходило за рамки политики. Это было что-то большее. Это было... создание мифа.

— Ваше Высочество... — тихо начал он. — Но это... это невозможно. Святая Нино — она...

— Она была женщиной, — перебила Ольга. — Обычной женщиной, которая сделала невозможное. И если этот человек говорит, что может сделать меня символом... я верю ему.

Она встала, подошла к окну. Она смотрела на Тифлис, на крыши домов, на минареты мечетей, на купола церквей.

— Николай Карлович, — тихо сказала она. — Вы следите за ним, потому что он загадка. Но я скажу вам то, что вы не хотите признать: этот человек — не угроза. Он — инструмент. И если я смогу им управлять...

Она повернулась к Волкову, и в её глазах горел огонь.

— ...то мы сможем сделать с Кавказом то, чего не делал никто. Мы сможем объединить его. Не силой. Не указами. А верой.

Волков медленно кивнул. Он не был согласен. Но он понимал: Ольга Фёдоровна приняла решение. И это решение было не в его пользу.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — тихо сказал он.

— Идите, Карл Николаевич, — сказала Ольга, не поворачиваясь. — И помните: если этот человек сможет сделать то, что обещает... вы будете первым, кто преклонит колено перед Кавказской Ольгой.

Волков встал, поклонился и вышел.

В коридоре он остановился, посмотрел на закрытую дверь кабинета. Внутри он чувствовал то, чего не чувствовал никогда: страх. Не перед Сандро. Не перед Ольгой. А перед чем-то большим, чего он не мог понять.

Он тихо произнёс:

— Кто ты, Липартиани? Что ты задумал?

Чтобы не пропустить выход новых книг и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Телеграмм-канал: Владимир Пайлодзе Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 10. Перед бурей.

Глава 10. Перед бурей.

Сионский собор тонул в полумраке. Вечерний свет пробивался через узкие окна, ложился на каменный пол длинными золотыми полосами, в которых плясала пыль. Пахло ладаном, воском и чем-то древним — тем самым запахом, который бывает только в храмах, простоявших века.

Ксения стояла у раки с Крестом Святой Нины.

Она пришла сюда не молиться. Она пришла спрятаться.

Крест был сплетён из виноградных лоз — потемневших, узловатых, с вставленными камнями. Реальная реликвия, которую, по преданию, держала в руках сама Нино, когда крестила Грузию в четвёртом веке. Полторы тысячи лет назад.

Ксения смотрела на него и не видела ничего. В её голове крутилась одна и та же мысль: «Я не могу. Я не могу. Я не могу».

У неё не получалась Эсмеральда.

Она пела технически безупречно. Ноты — в точку. Тембр — чистый, как хрусталь. Дыхание — ровное. Но Сандро на репетициях смотрел на неё тем самым взглядом, от которого она чувствовала себя пустой.

— Ты поёшь правильно,