Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

— Извини, девочка, — прошептал я, набирая полную горсть.

Фурия посмотрела с таким выражением, которое даже без ментальной связи читалось как «да чеши сколько влезет, наконец-то кто-то приличный за мной ухаживает».

Снова полез наверх, стараясь аккуратно распределять вес на скрипучих досках. Приложил клочки бурого подшёрстка к раме, вдавил в щепки. Несколько волосков зацепил за острый край подоконника — будто зверь протискивался через проём. Пару клочков уронил снаружи, на отмостку под окном.

Спрыгнул и занялся вандализмом. Упёрся ладонью в верхний и толкнул. Он поехал, увлекая за собой средний. Оба рухнули на бетон с грохотом, от которого кот на столе подпрыгнул и выгнул спину дугой. Нижний я опрокинул набок и пнул к стене так, чтобы он лежал не под окном. Один ящик раскололся в углу, от второго отлетела доска. Добавил разрушений, пнув каждый из них несколько раз.

Погром вышел натуральный. Ящики разбросаны по полу, щепки вокруг, клочья шерсти на раме, царапины на подоконнике, окно распахнуто настежь. Любой здравомыслящий браконьер, увидев эту картину, придёт к единственному выводу: росомаха очнулась, начала буянить, вскарабкалась к окну и сбежала.

Теперь главная часть.

Я вернулся к Фурии. Обхватил ладонями её массивную голову. Пальцы утонули в жёсткой шерсти на щеках. Фурия замерла, закрыла глаза и чуть наклонила голову.

Сосредоточился. Закрыл собственные глаза и нырнул вглубь её сознания, мимо инстинктов и воспоминаний, мимо страха и боли. Искал привязку — ту самую цепь, которую Рубец вбил в неё силой.

Нашёл сразу. Она торчала, как ржавый гвоздь. Грубая, жёсткая конструкция из чужой воли — толстая верёвка энергии, уходящая куда-то за пределы склада, к хозяину. Вокруг неё ткань звериного разума воспалилась и саднила, как кожа вокруг занозы.

Активирован навык: «Разрыв привязки»

Стоимость: 160 ед. маны.

Резерв маны: 167/249

Впритык. Но медлить некогда.

Я начал осторожно, обволакивая привязку слоем собственной маны — как защитный кожух вокруг повреждённого провода. Слой за слоем, виток за витком. Фурия дёрнулась, заворчала, но я удержал контакт, транслируя спокойствие.

Кожух уплотнился, теперь привязка оказалась изолирована от живой ткани разума. Я потянул её из ментального поля зверя. Мана-ядро ёкнуло, и по каналам прокатился знакомый озноб истощения.

Браслет-накопитель отозвался мгновенно — тёплая волна хлынула по энергетическим дорожкам, заполняя образовавшуюся пустоту. Сто единиц резервной маны — как канистра бензина для заглохшего двигателя.

Резерв маны: 107/249

Привязка поддалась. Я почувствовал, как она выскальзывает из сознания росомахи — мерзкая, с полыхающими остатками чужой воли. Последний рывок. Связь лопнула с беззвучным хлопком, который я ощутил скорее печенью, чем ушами.

Привязка успешно разорвана!

Фурия моргнула. Медленно, будто просыпаясь после дурного сна. Тело хищницы расслабилось по-настоящему, до самого последнего мускула. Уши развернулись, ловя каждый шорох. И в пространстве между нашими сознаниями расцвело нечто, от чего у меня перехватило дыхание.

Удивление. Чистое, первозданное удивление дикого зверя, который только что обнаружил, что давящая тяжесть на разуме исчезла. Как будто кто-то снял с шеи невидимый хомут весом в тонну, и голова впервые за долгие месяцы поднялась без усилия.

Фурия встряхнулась всем телом. Шерсть встала дыбом и улеглась. Хвост вильнул. Она посмотрела на пустое место, где стоял я, и издала тихий горловой звук — нечто среднее между урчанием и поскуливанием. Росомахи так общаются с сородичами, которым доверяют. Звук, который зверь издаёт только для своих.

Я провёл ладонью по её спине — от загривка до основания хвоста, длинным, успокаивающим движением. «Послушай меня, девочка. Тебе нужно уйти отсюда. Со мной. Я заберу тебя в безопасное место. Но только если ты захочешь».

Фурия подняла морду. По связи пришёл однозначный ответ: «С тобой».

Коснулся её загривка и активировал Питомник. Мягкая вспышка, и росомаха исчезла. Слот для неприрученных зверей принял Фурию в стазис.

Чёрный кот спрыгнул со стола, подбежал к тому месту, где секунду назад сидела росомаха, и остановился. Понюхал пустой бетон. Повернул голову ко мне и выдал:

— Мяу?

Глава 7

Побег

Мявкнул кот с вопросительной интонацией, один в один как сотрудник, чьего напарника только что уволили без предупреждения. Я мысленно потянулся к нему. «Можешь пойти со мной, если хочешь».

Кот прищурился. Помедлил ровно столько, сколько требуется для демонстрации полного и окончательного презрения. Потом фыркнул, развернулся, задрав хвост трубой, и потрусил обратно к стеллажу. На полпути обернулся, ещё раз фыркнул — для закрепления позиции. И нырнул в своё укрытие. Из темноты донеслось довольное урчание.

Дескать, благодарю покорно, но нас и здесь неплохо кормят.

Я усмехнулся. Кошки — они такие.

Двинулся к воротам. Приоткрыл, протиснулся в щель. Солнце ударило по глазам, и я торопливо прикрыл створку. Мерцание, замок материализовался на прежнем месте. Дужка в проушинах. Парализующий контур ожил.

Отступил на шаг. Окинул взглядом ворота, дверь, стену. Следов на гравии нет — кроссовки промяли камешки, но они и так лежат неровно. Перчатки на месте. Жуки-следопыты по-прежнему спят. Замок цел. Взлома как будто и не было.

Я уже разворачивался, чтобы двигаться к фургону, когда по каналу Блёстки ударил сигнал. Резкий, как электрический разряд в виске.

Образ: серый асфальт, бетонные заборы, и в конце дороги, за поворотом, показался знакомый силуэт внедорожника с тонированными стёклами и замятым крылом. Рубец возвращается. Твою ж…

Слишком быстро.

Я двинулся вдоль стены, стараясь сохранять размеренный темп. Торопиться хотелось отчаянно — каждый нерв кричал «беги!» Но камуфляж нельзя тревожить резкими движениями. Я ведь даже на складе не позволил себе его снять, ведь кто знает? Система могла не заметить какую-нибудь следящую хренотень, с неё станется заглючить. А уж на улице тем более расслабляться нельзя.

На медленном шаге мана плавно адаптирует текстуру, контуры расплываются, и тело сливается с фоном. На бегу — маскировка запаздывает, края силуэта идут рябью, и вместо невидимки получается мерцающее привидение. Хуже только, если глаза снова разъедутся.

Шаг. Ещё шаг. Гравий еле слышно хрустел. Камуфляж перетекал из бетонно-серого в тёплый песочный, подстраиваясь под освещённый участок между складами. Тень — серый. Солнце — охра. Угол — тёмный провал. Я чувствовал каждое переключение хроматического поля, как лёгкий озноб, пробегающий от затылка до пяток.

Угол последнего склада. Белый борт «Форда» с волчьей головой на кузове стоял там, где я его оставил. Двадцать метров открытого пространства. Я преодолел их ровным, пружинистым шагом, чувствуя себя сапёром на минном поле.

Ручка подалась под невидимыми пальцами. Я скользнул на водительское сиденье, захлопнул дверь и отпустил камуфляж. Маскировка схлынула мгновенно