Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

Сверху спустилась Маруся. Обезьяна двигалась ловко, перебирая длинными пальцами от перекладины к перекладине. Спрыгнула на пол, присела на корточки рядом с Пыхом и уставилась на сковородку с терпеливым вниманием приматолога, наблюдающего за кормлением подопечных. Потом протянула лапку и аккуратно тронула меня за штанину.

— Всем достанется, — пообещал я, переворачивая сосиски. — Очередь.

Фурия шумно выдохнула, сменила позу и снова заснула. Росомаха видела какой-то свой звериный сон и просыпаться пока не торопилась.

Яичница дошла до идеальной кондиции — белок схватился, а желтки ещё подрагивали. Сдвинул сковороду на край плитки, плеснул кипяток в кружку с растворимым кофе и устроился на диване, подвинув спящего Кошу. Мантикор мявкнул, переполз ко мне под бок и снова замурчал, вибрируя всем телом.

Первый глоток кофе. Первый кусок сосиски. Утро вступало в свои права.

— Ладно, — сказал я, прожевав. — Момент подходящий.

Архимед насторожился на стеллаже. Пых перестал жевать ворованный кусочек сосиски. Маруся замерла с поднятой лапкой. Я отставил кружку на столик, убедился, что вокруг достаточно свободного места, и произнёс:

— Призвать.

Белая вспышка полыхнула прямо на диване, в полуметре от моего бедра.

Свет схлынул, и на продавленной обивке оказалось нечто.

Существо размером чуть больше Коши сидело на корточках, упёршись когтистыми кулаками в диванную ткань. Серая бугристая кожа, похожая на камень. Короткие ноги, непропорционально длинные мускулистые руки. Коренастый торс. На голове два коротких рога, загнутых назад. Глаза круглые, зелёные, с вертикальными зрачками — испуганно метались по комнате. А по спине, от макушки до поясницы, стелился бархатистый зелёный мох, густой и свежий, будто тварь только что вылезла из лесного оврага.

Коша проснулся мгновенно. Мантикор вскочил, выгнул спину, прижал уши и зашипел. Хвост-скорпион выстрелил вверх и завис над головой, жало приготовилось к атаке. Из горла котёнка вырвалось утробное «мяу-у-у-у-рррр» — предупреждающий рык, от которого Пых выронил сосиску, а Маруся метнулась обратно на стеллаж.

Серокожая тварь уставилась на ощетинившуюся мантикору. Глаза расширились, зрачки сжались в щёлки. По мускулистому телу прошла судорога и… существо окаменело.

Просто взяло и превратилось в кусок камня!

Серая кожа потемнела, уплотнилась, приобрела матовую текстуру базальта. Пальцы, когти, рога, складки на шее — всё стало монолитным за полсекунды. Поза застыла: присевшая фигурка с поджатыми ногами и вжатой в плечи головой. Веки закрылись, превратившись в гладкие каменные выпуклости.

Только мох на спине остался зелёным, живым, и чуть подрагивал от потоков воздуха, будто дышал сам по себе.

На диване стояла каменная статуэтка.

— Гаргулья! — заорал Архимед, взмахнув крыльями. — Камень! Живой камень! Статуя! Музей!

Глава 8

Аквариум

Коша перестал шипеть. Подался вперёд, принюхался. От статуи пахло камнем и мхом. Опасности — ноль. Мантикор фыркнул и потерял интерес, переключившись на мою тарелку.

Я протянул руку и коснулся каменной спины. Прохладная, шершавая поверхность с мягкой подушкой мха посередине. Под пальцами ощущалась лёгкая, еле уловимая вибрация — будто где-то глубоко внутри породы билось маленькое сердце. Не удержался и постучал. Нет, никакой реакции от мелкого чудища не последовало.

Перед глазами развернулось системное окно:

Дзынь! Поздравляем!

Вы получили: Малая Моховая Гаргулья (Ранг E, Уровень 3)

Пол: Муж. Возраст: 300 лет

Описание: Живой камень, встречающийся на стенах заброшенных крепостей и древних храмов. Питается маной из окружающей среды, минералами, а также утренней росой и лунным светом (нет, серьёзно). Мох на спине — симбиотический организм, фильтрующий ману из воздуха.

При испуге мгновенно окаменевает, становясь неотличимым от обычного декоративного элемента. Великолепный сторож: в каменной форме чувствует вибрации на расстоянии до 50 метров.

Характер: Пугливый, территориальный, ночной. Днём предпочитает спать в каменной форме. Ночью оживает и патрулирует территорию.

Потенциал эволюции: Средний.

Получено опыта: 30

Примечание: Видите? Говорили же — безопасно. Можете даже погладить. Когда проснётся.

— Сторож, значит, — пробормотал я, рассматривая изваяние.

— Кирпич! — уточнил Архимед. — С рогами! С мхом! Кирпич испугался! Кирпич спит! Подъём!

— Он ночной, — ответил я. — Проснётся к вечеру. Коша перепугал его до геологического состояния.

Мантикор, услышав своё имя, поднял морду от моей тарелки. Усы в яичном желтке. Выражение лица — абсолютная невинность. Пых в это время дожёвывал сосиску. Маруся наблюдала за этим грабежом со стеллажа, свесив хвост и покачивая головой как бы с лёгким осуждением.

С пола донёсся тяжёлый вздох. Фурия приоткрыла один глаз, обвела комнату сонным взглядом и решила, что просыпаться ещё рано. Повозилась и уткнулась носом в хвост.

Согласен, девочка. Утро в «Лапе и Когте» — мероприятие для закалённых нервов.

Подхватил каменную фигурку обеими руками. Тяжеленная — килограммов пятнадцать. Мох на спине щекотнул кожу. Отнёс гаргулью к стеллажу и пристроил на полку, между банкой с сушёным мотылём и коробкой витаминов.

Маруся свесилась сверху, разглядывая новичка. Длинные пальцы потянулись к рогам.

— Нет, — я поднял палец. — Маруся. Это живое. Ронять — нельзя. Он каменный, но вечером оживёт. Понимаешь?

Макака отдёрнула лапку, моргнула и издала короткое «у-ук» — серьёзное, деловитое, с кивком. Мол, поняла, начальник, инструктаж принят. На самом деле такую махину она не сдвинет, да и вряд ли гаргулья разобьётся от падения на линолеум. Но бережёного бог бережёт.

Из обувной коробки у дивана донеслась возня. Картонные стенки качнулись. Показалась угольно-чёрная мордочка с зажмуренными глазами. Черныш зевнул — розовая пасть, крошечные молочные зубки, язычок трубочкой. Потянулся, выгнув спинку дугой, и выдал звонкое, требовательное:

— Миу!

Громкость как у котёнка втрое крупнее. Ядовито-зелёные глаза распахнулись и уставились на меня с выражением «обслуживание в этом заведении ниже всякой критики».

Я вздохнул, провёл рукой по белым волосам и обернулся к дивану.

Мой завтрак доедала банда.

Коша придерживал сковородку передней лапой и методично вылизывал остатки яичницы. Рыжая морда блестела от масла. Пых сидел рядом, поглощая сосиску с такой скоростью, будто кто-то вот-вот отберёт. Лис, пристроившись с другого края, уплетал вторую сосиску. Фенек ел деликатно, почти интеллигентно, но успевал хватать ровно столько же, сколько двое других вместе взятых.

Сковородка засверкала, как после мойки.

— Вкусно вам было, разбойники? — спросил я. — Понравилось?

Коша облизнулся. Пых щёлкнул зубами. Лис шевельнул ухом.

— А вы в курсе, что из вас жареное только Пыху можно? И то, потому что он огненный. Всё, пошли в смотровую. Будете пить микстуру для улучшения пищеварения. На десерт.

Коша мгновенно спрыгнул с дивана и потрусил под стеллаж.

— Э нет, друг, — я