Инженер из будущего 4 - Максим Черный

в тылу остались эти доты. Но они были пусты. Гарнизонов не было. Орудий не было. Связи не было. Немцы просто обошли их и пошли дальше, на восток. А те несколько дотов, которые успели занять наши отступающие части, держались до последнего. Неделями. Без снабжения, без подкреплений. Просто потому, что бетон держал снаряды.

Он поднялся и стряхнул с рук бетонную крошку.

— Я хочу, чтобы эта линия ожила. Хочу, чтобы каждый дот получил орудие, пулемёт, рацию и гарнизон. Хочу, чтобы за линией стояли резервы, готовые нанести контрудар. Хочу, чтобы над линией висели аэростаты и дежурили зенитные батареи. И я хочу, чтобы, когда немецкие танки пройдут расстояние от новой границы до старой, они упёрлись не в пустоту, а в огонь. Пусть двести километров они пройдут быстро. А здесь они остановятся.

— Это огромная работа, — заметил Козырев.

— Знаю. Но если мы начнём сейчас, к лету сорок первого успеем.

Они вернулись в Минск поздно вечером. Максим, не заходя в гостиницу, сразу направился в штаб. Там, в пустом кабинете, он расстелил на столе карту старой границы и начал наносить пометки. Он работал до глубокой ночи, сверяясь с документами, которые ему удалось раздобыть в архиве округа.

Картина вырисовывалась следующая. Линия Сталина состояла из тринадцати укреплённых районов, протянувшихся от Карельского перешейка до Чёрного моря. В Западном особом округе находились два из них: Минский и Полоцкий.

Минский укрепрайон, построенный в 1929–1932 годах, прикрывал направление на Минск с запада. Он насчитывал более двухсот долговременных огневых сооружений, включая артиллерийские полукапониры, пулемётные доты и командные пункты. Глубина обороны достигала десяти-пятнадцати километров. Доты располагались в два-три эшелона и были привязаны к местности так, чтобы каждый сектор простреливался перекрёстным огнём. Подступы к ним прикрывались противотанковыми рвами, надолбами и проволочными заграждениями.

Полоцкий укрепрайон, построенный чуть позже, прикрывал направление на Полоцк и Витебск. Он был меньше по размерам, примерно около ста двадцати дотов, но также представлял собой серьёзное инженерное сооружение. Оба укрепрайона строились по последнему слову фортификационной науки своего времени. В них были предусмотрены автономные системы водоснабжения и вентиляции, подземные ходы сообщения, склады боеприпасов и продовольствия. Некоторые доты имели до трёх уровней и могли вмещать гарнизон до сорока человек.

Теперь всё это лежало в руинах.

Но бетон остался. Бетон был цел. Пробить полутораметровую стену дота мог только мощный артиллерийский снаряд или авиабомба прямого попадания и то не всегда. Если восстановить вооружение, подвести связь, разместить гарнизоны и создать систему снабжения, эти доты снова станут крепостями.

Максим оторвался от карты и потёр уставшие глаза. В дверь постучали. Вошёл Козырев с двумя кружками горячего чая.

— Ты ещё не спишь?

— Не до сна, — ответил Максим, принимая кружку. — Я прикинул, что нам нужно. Первое это орудия. Новых нам никто не даст. Но старые, это пожалуйста. На складах полно пушек. Их можно смонтировать в амбразуры. Второе это пулемёты. Подойдут «Максимы», ДТ, что угодно. Третье это радиостанции. Хотя бы по одной на взвод, а лучше на каждый дот. Четвёртое это гарнизоны. И пятое это зенитное прикрытие. Если мы хотим, чтобы линия держалась, её нужно защитить с воздуха.

— И ты думаешь, что Жуков это утвердит?

— Думаю, да. — Максим отхлебнул чай. — Потому что альтернативы нет. Либо мы восстанавливаем старую линию, либо строим новую с нуля. На новую нужно минимум два-три года. У нас нет этого времени. А старая вот она. Её нужно только разбудить.

На следующее утро Максим выехал в Полоцкий укрепрайон. Дорога заняла почти весь день, но увиденное там подтвердило его опасения: те же пустые доты, те же разграбленные казематы, те же следы запустения. Однако здесь было и кое-что новое. В одном из дотов местные жители устроили склад картошки. В другом ночевали пастухи. В третьем вообще играли дети. Укрепления, которые должны были стать щитом страны, превратились в сараи и игровые площадки.

— Этому нужно положить конец, — сказал Максим Козыреву, когда они выбирались из очередного дота. — Если мы начнём восстанавливать линию, первым делом нужно выставить охрану и прекратить доступ посторонних.

— Согласен. Но для этого нужны люди.

— Люди будут. Как только Жуков даст добро.

Вернувшись в Минск, Максим заперся в кабинете и начал писать. Он работал двое суток почти без перерыва, останавливаясь только для того, чтобы выпить чаю или на несколько часов забыться сном. Результатом стал объёмистый документ: план реактивации укрепрайонов «Линии Сталина» под кодовым названием «Рубеж».

План состоял из нескольких частей.

Часть первая: восстановление вооружения. Максим предлагал использовать орудия, снятые с танков старых типов, которые в избытке имелись на складах и не годились для установки на современные машины. 45-миллиметровые пушки от Т-26 и БТ, 76-миллиметровые пушки от Т-28, даже некоторые 37-миллиметровые автоматические зенитные пушки, которые можно было переделать для стрельбы по наземным целям. Кроме того, он предлагал использовать танковые башни целиком. Танки, выработавшие моторесурс или получившие неустранимые повреждения ходовой части, но сохранившие исправное вооружение, должны были разбираться на заводах. Башня с пушкой и пулемётом демонтировалась и устанавливалась на бетонное основание дота. Сама машина разбиралась на запчасти: двигатель, трансмиссия, катки всё шло в дело. Таким образом, старый танк превращался в стационарную огневую точку, сохраняя полную боеспособность своего вооружения.

Часть вторая: вкапывание танков. Танки, которые уже не могли ни стрелять, ни двигаться, но имели целые бронекорпуса, предлагалось вкапывать в землю по башню и обкладывать бетоном. Получалась импровизированная бронированная огневая точка, защищённая от осколков и пуль. Максим подсчитал, что только в Западном округе на складах имелось не менее трёхсот старых танков, пригодных для переоборудования. Если добавить сюда машины из других округов, можно было получить до тысячи дополнительных огневых точек.

Часть третья: автономность. Каждый дот должен был быть обеспечен радиостанцией, запасом воды и продовольствия на две недели, автономной системой вентиляции и резервным источником электропитания. Гарнизон дота должен был иметь возможность вести бой в полном окружении не менее десяти суток. Для этого в дотах оборудовались подземные колодцы, склады боеприпасов и медпункты.

Часть четвёртая: система огня. Все доты должны были быть расположены так, чтобы каждый сектор обстрела перекрывался как минимум двумя соседними дотами. Это исключало мёртвые зоны. Артиллерийские полукапониры должны были вести фланговый огонь вдоль линии наступающего противника. Противотанковые орудия должны прикрывать танкоопасные направления. Пулемёты должны простреливать пехотные цепи. И всё это должно было быть сведено в единую систему, управляемую с командных пунктов батальонов.

Часть пятая: резервы. За линией дотов, на удалении от трёх до десяти километров, должны были располагаться полевые позиции для подвижных