Инженер из будущего 4 - Максим Черный

— Кроме того, — продолжил Максим, — каждый отряд должен иметь резерв мин и зарядов на грузовиках сопровождения. После установки поля сапёры немедленно снимаются с места и выдвигаются на следующий рубеж. Таким образом, один отряд может за сутки прикрыть три-четыре направления.

— Сколько таких отрядов вам нужно? — спросил Павлов.

— Для начала по одному на армию. В перспективе по одному на дивизию. Людей можно набрать из сапёрных частей, технику получить с заводов. Если начать сейчас, к весне мы будем иметь первые десять отрядов.

Павлов пометил что-то в своём блокноте и кивнул.

— Хорошо. Что дальше?

— Второе, — Максим перевернул лист, — управляемые фугасы.

Речь шла о мощных зарядах взрывчатки, закладываемых на ключевых объектах инфраструктуры: мостах, плотинах, узлах дорог, в теснинах и на перевалах. Заряды должны были подрываться не по таймеру и не при контакте, а по команде по радио или по проводам, в тот момент, когда вражеская колонна выходила на объект.

— Представьте себе, — объяснял Максим, — мост через Березину. По нему идёт немецкая танковая колонна. Если мы заминируем мост заранее и взорвём, когда на нём будет максимальное количество техники, мы не просто разрушим переправу. Мы уничтожим технику, которая на ней находится. И задержим продвижение на часы, а то и сутки. Пока противник наведёт понтонную переправу, пока подтянет сапёров мы успеем подвести резервы.

— А если мост понадобится нам самим? — спросил кто-то.

— Заряд закладывается, но не активируется. Взрыватель устанавливается только при угрозе захвата. Если противник не подошёл, то мост остаётся целым и используется нашими войсками. Если подошёл, то сапёр замыкает цепь.

— Это требует тщательной подготовки, — заметил начальник инженерной службы.

— Требует, — согласился Максим. — Поэтому я предлагаю уже сейчас составить перечень ключевых объектов в полосе двести-триста километров от границы. Заложить заряды в мирное время, замаскировать, подвести провода к пунктам управления. В случае войны сапёрам останется только вставить взрыватели и замкнуть цепь.

— А как же радиоуправление? — спросил Козырев, сидевший в углу. — Ты упоминал радио.

— Радио это перспектива. Пока нет надёжных систем, которые не боялись бы помех. Но я работаю над этим с товарищем Соколовым. Думаю, через пару месяцев у нас будет опытный образец.

Идея управляемых фугасов понравилась даже скептикам. Слишком очевидной была её эффективность.

Противотанковые надолбы нового типа.

— Третье, — Максим перевернул ещё один лист, — надолбы.

Традиционные надолбы представляли собой гранитные или железобетонные пирамиды, врытые в землю в несколько рядов. Их установка требовала огромных трудозатрат и времени. Каждую глыбу нужно было доставить, выгрузить, вкопать, выверить. За световой день взвод сапёров мог установить не более двух-трёх десятков надолбов.

— Я предлагаю сборные железобетонные конструкции, — сказал Максим, показывая чертёж. — Надолб состоит из трёх частей: основания, средней секции и навершия. Все три части отливаются на заводе и доставляются к месту установки грузовиками. На месте они собираются, как детский конструктор, и скрепляются цементным раствором. Время установки одного надолба сокращается в пять-шесть раз.

— А прочность? — спросил начальник инженерной службы.

— Достаточная, чтобы остановить средний танк. Если же танк тяжёлый, надолб его задержит, танк либо упрётся в него и потеряет ход, либо попытается объехать и подставит борт под огонь. Надолбы не предназначены для полного блокирования. Они предназначены для замедления и канализирования. Противник вынужден искать обходы, а мы эти обходы пристреляем.

— И сколько таких надолбов можно изготовить за месяц? — спросил Павлов.

— При наличии двух бетонных заводов, то до тысячи штук. Этого хватит, чтобы перекрыть десять-пятнадцать километров танкоопасного направления.

— Начинайте, — коротко сказал Павлов. — Что ещё?

Ложные укрепрайоны

— Четвёртое, — Максим вытащил новую схему, — ложные цели.

Идея была проста до гениальности. Создавать на местности фанерные макеты дотов, орудий, танков, даже целые ложные аэродромы с макетами самолётов. Противник, обнаруживая их с воздуха, будет тратить боеприпасы на бомбардировку пустых позиций. Его разведка будет передавать неверные данные, его командиры будут принимать ошибочные решения.

— Один ложный дот стоит десять рублей, — объяснял Максим. — Одна авиабомба, потраченная на него, стоит сто. Экономика простая. Кроме того, ложные цели отвлекают авиацию от реальных укреплений. Пока бомбардировщики утюжат фанеру, настоящие доты живут.

— А не разберутся? — спросил кто-то. — Разведка у немцев хорошая.

— Разберутся, конечно. Но не сразу. А пока разберутся мы выиграем несколько дней. В обороне каждый день на вес золота.

— И ещё, — добавил он, — ложные укрепрайоны можно использовать для прикрытия минных полей. Противник, обнаружив «дот», будет стараться обойти его. А обход мы заминируем. Таким образом, ложная цель направляет врага в огневой мешок.

Идею утвердили без возражений.

Затопление низин

— Пятое, — Максим указал на карту, — водные заграждения.

Речь шла об использовании гидротехнических сооружений: плотин, шлюзов, дамб, для затопления низин перед наступающим противником. Белоруссия богата реками и болотами. Если заранее подготовить систему водосбросов, можно за несколько часов превратить обширные участки местности в непроходимые топи.

— Танк не пройдёт через болото, — объяснял Максим. — Пехота может, но без танков она уязвима. А ждать, пока сапёры наведут гати, это потеря темпа. Мы этим воспользуемся.

— Это потребует согласования с гражданскими властями, — заметил Климовских. — Затопление полей это потеря урожая.

— Потеря полей это меньшее зло по сравнению с потенциальной потерей Минска, — отрезал Максим. — Я предлагаю заранее определить участки, которые могут быть затоплены, и подготовить систему сброса воды. В мирное время поля используются как обычно. В случае войны уже открываются шлюзы.

Павлов, поколебавшись, кивнул.

Лесные завалы

— И последнее, — Максим развернул последнюю схему, — лесные завалы.

Суть была в том, чтобы заранее подготовить к подрыву лесные массивы вдоль основных дорог. В нужный момент заряды подрываются, и вековые сосны падают поперёк дороги, создавая труднопроходимый завал. Растащить его быстро невозможно, нужна тяжёлая техника и много времени.

— Один такой завал может задержать колонну на несколько часов, — говорил Максим. — А если сделать их несколько, на разных рубежах, противник будет ползти, а не наступать. И мы опять таки выигрываем время для подтягивания резервов.

— А не проще ли просто взорвать мосты? — спросил кто-то.

— Мосты это разовое препятствие. Взорвал и забыл. А лесной завал противник будет разбирать под огнём нашей артиллерии. Это совсем другое дело.

Совещание затянулось до вечера. Обсуждали детали, спорили о сроках, согласовывали планы. Максим устал до изнеможения, но чувствовал странное удовлетворение. Впервые за долгие недели он видел, как генералы пусть и не все, но всерьёз воспринимают его идеи.

Когда все разошлись, Козырев подошёл к нему с неизменной кружкой чая.

— Ну, теперь у тебя целая система, — сказал он, садясь напротив. — Отряды заграждения, фугасы, надолбы, ложные доты, вода, лес. Ты превращаешь Белоруссию в лабиринт.