Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

отстоя. Старик получает товар от вдовы за Моррой, разливает сам и зарабатывает достаточно, чтобы кормить двух учеников. Приказчик у Белых Врат берёт у него же через перекупщика, переливает масло в сосуд с печатью и превращает сорок медяков в восемь серебряных.

Он говорил всё быстрее, и прежняя замкнутость исчезала из его голоса. Рассказ занимал его всерьёз. Алекс будто уже видел за каждой лавкой будущую полку своей мастерской, прикидывал расходы и, судя по блеску глаз, мысленно торговался с людьми, имён которых пока не знал.

— С травами происходит то же самое, — продолжил он. — Сорт на дощечке значит меньше, чем имя поставщика, а имя поставщика весит меньше печати на сосуде. В Подоле сидят алхимики, которые умеют выводить из корня горечь чище учеников Башни Целителей, и этим людям закрыта дорога наверх из-за старого штрафа, долга либо отсутствия поручителя. Их составы покупают перекупщики, после чего керамика получает знак Дома Патрициев и переезжает в Корону. Вся изысканность рождается по дороге через две конторы и одну печать. Когда мы откроем дело, закупать исходное сырьё в Поясе окажется глупостью. Даже городская грязь распределена по ярусам согласно цене.

Я ждал, когда он свяжет это с Виго. Алекс допил отвар до дна, поднял руку и окликнул проходившую мимо кухарку.

— Будьте добры, налейте мне компота. Отвар своё дело сделал, а перед сном здешняя ягода успокаивает желудок лучше половины составов, которые продают на Улице Свечей.

Кухарка забрала кружку, бросив по пути тёплый взгляд на Ульфа, и скрылась за дверью кухни. Алекс дождался её ухода и снова повернулся к нам.

— Между делом попалась одна подробность. В каждой второй травной лавке пользуются обрезками кожи, дубильными вытяжками либо жжёной костяной мукой, которая приходит из Заречья. Оттуда везут больше половины грязного сырья, без которого чистые лавки Короны продержались бы несколько дней. Один аптекарь на Гончарном склоне пожаловался, что вчера ему пришлось отдать заказ другому покупателю. Покупатель пришёл от мастера с той стороны Морры и забрал весь жаростойкий состав, который обычно идёт на пропитку сосудов возле печей. Аптекарь запомнил заказ, потому что состав просили сделать гуще и добавили в него пыль толчёной раковины. Такая смесь выдержит сильный жар и останется податливой после высыхания. Заказывал её человек, связанный с мастерской или плавильней. Имени аптекарь не назвал, поскольку имя ему самому осталось неизвестно.

Кухарка вернулась с кружкой тёмного ягодного компота, поставила её перед Алексом и спросила Ульфа, нужна ли ему ещё булка. Великан посмотрел на первую, от которой осталась половина, серьёзно оценил свои возможности и попросил вторую на утро. Женщина пообещала испечь свежую, отчего Ульф засиял так, словно получил большой заказ.

— Заречье кормит ремесло всего города, — сказал Алекс, подняв кружку. — Там сидят люди с деньгами и умением, работают они среди дубильной жижи, а их товар наверху продают в чистых комнатах. Завтра я собирался наведаться туда. Раз уж твоя дорога наверняка тоже ведёт за Морру, пойду с тобой и погляжу на район своими глазами.

— Ясно, — отозвался я. — Может статься, город сам подсказывает направление, раз сегодня мы оба пришли к Заречью с разных сторон.

Алекс приподнял компот, словно приветствуя это решение, и сделал глоток.

Ульф отломил от булки кусок, половину передал Пыху и сказал с набитым ртом:

— Виго живой. Ульф его среди мёртвых не видел.

Никто с ним спорить не стал. Алекс даже не спросил, откуда взялось это уверенное свидетельство. Он лишь посмотрел на Ульфа поверх кружки, потом перевёл взгляд на Пыха, который обхватил хлеб передними лапами и жевал, рассыпая по скамье тёплые искры.

Торн всё это время сидел молча. Когда разговор иссяк, он поправил перевязь и произнёс:

— Завтра с вами не пойду. К резчику схожу сам.

Алекс повернулся к нему с явным интересом.

— Какому ещё резчику?

Торн поджал губы и посмотрел в сторону очага. Отвечать он явно не собирался, поэтому я пришёл ему на помощь.

— Ильза назвала человека по имени Дитмар, прозвище Тихая Стружка. Он делает искусственные конечности. Торну нужна кисть, похожая на живую. Дитмар снимет слепок, вырежет форму из выдержанного дерева, а железные части мы потом соберём сами.

— О! — Алекс поставил кружку и прищурился, разглядывая Торна. — Поддерживаю. Если Дитмар окажется настоящим мастером, заодно попроси его сделать тебе пальцы чуть длиннее прежних. В лавках любят брать лишнюю плату, а с длинными пальцами хотя бы сдачу будет удобнее удерживать — на левой у тебя коротковаты на мой вкус.

Торн хмыкнул и посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Ещё раз пошутишь про мою руку, рыжий, я попрошу резчика выстрогать одну специально для тебя. Будешь носить её на шее и вспоминать, куда надо прятать язык.

— Значит, настроение уже хорошее, — невозмутимо заключил Алекс и снова взялся за компот. — Идешь на поправку.

Я поднял ладонь, пока разговор не отправился туда, откуда обоих пришлось бы возвращать отдельно.

— Ладно. Давайте разберём завтрашний день. Заречье явно приглашает нас к себе, и повод у нас есть. Нужно пройти меняльные конторы возле Кожевенного моста, о которых говорил Аврелий. Там оформляют долговые бумаги, оттуда пришло возражение по делу Виго, туда же ушёл человек в капюшоне. И есть ещё одно дело, которое я откладывал с самой дороги.

— Какое? — спросил Алекс.

Я откашлялся, посмотрел в огонь и вспомнил вечерний костёр возле границы, немолодого возчика, который долго молчал, прежде чем заговорить о дочери.

— Тонио. Возчик, который довёз нас через Вольные Города. Его дочь Джулия пять лет назад вышла за кожевника и поселилась в Заречье. Письма перестали приходить после начала войны. Я обещал найти её и передать, что отец жив, здоров и ждёт вестей. Раз уж завтра идём за Морру, лучшего случая, пожалуй, уже не будет.

Ульф хлопнул в ладоши, отчего Пых подпрыгнул вместе с куском булки.

— Тонио хороший! Джулия будет рада. Ульф скажет ей, что отец любит её и скучает. Она сразу напишет письмо.

— Хотелось бы, чтобы всё вышло именно так, — сказал я. — Обещание дано. Теперь его пора выполнять.

Алекс вздохнул, однако губы у него дрогнули в подобии улыбки.

— Как скажешь, Кай. Завтра будем разыскивать пропавшего оружейника, держателя векселя и дочь возчика. Для первого дня в Заречье вполне скромный замысел.

Я посмотрел на него внимательнее. За последние дни Алекс менялся прямо у меня на глазах.