А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

капитана – для Романова-младшего нынче являлся Кузнецов, и с ним они, похоже, благополучно убедили друг друга, что все будет в порядке. А Романов-старший прислушался к мнению своего Главного бортинженера…

И вот теперь ни брата, ни его шефа Сергея Борисовича нет в живых. Также погибли трое матросов, стюард и несколько механиков из числа пассажиров, помогавших монтировать подключение.

И вроде как никто не виноват: сечка есть сечка. Не всегда ее можно предотвратить.

Но почему, почему она случилась именно в тот момент, когда у токоприемника стоял Коля?!

* * *

Капитан вернулся в свою каюту через четверть часа.

Не задерживаясь в гостиной с офицерами, прошел прямиком к ней в детскую. Остановился почти в дверях – свободного места в комнате практически не было.

Уронив планшет на пол, Вика поднялась из-за стола и шагнула навстречу отцу. Прижалась щекой к его серебристому кителю, крепко обхватила обеими руками. Капитан тоже обнял дочь – и так они и замерли. Молча. И без слез. Свои «принцесса» уже пролила на планшет, а представить плачущим отца она не сумела бы при всем желании.

В какой-то момент Вике, правда, показалось, что сверху ей на ухо упала шальная капля, но когда через пять минут капитан и дочь вышли в гостиную, глаза Романова были абсолютно сухи и холодны.

Помимо Швеца и Корецкого, в комнате уже ждали еще двое – Юрий Некрасов, Главный стюард, и Андрей Андреич Вернер, Главный судовой врач.

– Господа офицеры! – с ходу обратился к присутствующим отец. Голос его скрежетал, словно железо о стеклобетон. – Разрешите представить вам моего третьего помощника: лейтенант Виктория Романова!

«Я – мичман, до нашивок лейтенанта мне еще минимум три года выслуги!» – на автомате едва не брякнула «принцесса», но успела прикусить язык: когда капитан говорит вот так, ему не возражают.

9

Верхняя пассажирская палуба

145-й день 301-го года Полета, 09:55

Игорь Ермаков, пассажир, 18 лет

Вот на этот раз уже действительно было похоже, что они заняты чем-то, мягко говоря, не совсем легальным. Встречу им с Витьком Зойка назначила у самых периферийных отсеков, в служебном коридоре, куда, наверное, даже дежурные техники заглядывают не чаще, чем раз в пару декад. Да еще и идти сюда велела не напрямик, а задать кругаля чуть ли не через четверть палубы – как понял Игорь, чтобы гарантированно обогнуть все исправные контрольные камеры.

Маршрут по верхней пассажирской девочка начертила им на бумажке, трижды в процессе повторив, чтобы не смели ее потерять, а после – обязательно вернули.

– А на планшет все это нам нельзя скинуть? – не подумав, брякнул тогда Ермаков, не слишком впечатленный сделанными от руки каракулями. Сам-то план палубы был там прорисован неплохо, но вот многочисленные комментарии – вроде «третий перекресток после офиса кураторов» – разборчивостью почерка не отличались.

В ответ пигалица удостоила собеседника взглядом, явно почерпнутым ею из арсенала Трепловой – каким та смотрит на своего самого тупого ученика.

– Может, сразу на школьное табло схемку транслируем? – язвительно буркнула при этом девочка.

– Всегда говорил: что ввел с клавиатуры – уже не твое! – по сути, поддержал ее и Гагарин.

Тоже, к ботам, великий конспиратор выискался!

– Кстати, а в междупалубье камер не будет? – спросил между тем у юной собеседницы Витек.

– Там, где мы пойдем – нет, – ответила школьница. – Да они в тех коридорах долго и не живут – из-за влияния перетоков Внешнего Эфира.

– А нам от них хуже не сделается? – опасливо уточнил Гагарин. – От перетоков.

– За пару часов – точно нет. Говорят, такое даже, наоборот, полезно. Но это не точно. И – не камерам.

По части одежды Зойка посоветовала им натянуть комбинезоны бортмехаников – благо стажировались друзья именно по этой специальности. Во-первых, выйдет неприметно – техники постоянно ходят по палубе туда-сюда, кто там на них внимание обращает! Во-вторых, немарко – к тому же, если вдруг что, испачканным комбинезоном никого не удивишь. Ну и в-третьих, там множество карманов, да и вместительная сумка на боку не вызовет вопросов – то есть будет куда складывать добычу.

– А ты еще что-то говорила про теплые вещи? – припомнил Игорь.

– Это возьмете на месте, в тайнике – не тащить же их через всю верхнюю пассажирскую, – пояснила пигалица – на сей раз вроде хоть без явного ехидства.

Сама она явилась к точке сбора в школьном платьице и на фоне здешнего сумрачного захолустья смотрелась в нем на редкость неуместно – словно бедолага-потеряшка из детской страшилки.

– Как провожу вас до Пустой – оттуда сразу к куратору побегу, – развела руками девочка в ответ на недоуменные взгляды друзей. – Переодеваться скорее всего некогда будет!

– Да, еще раз: а как мы назад-то попадем, если ты раньше слиняешь? – нахмурился Ермаков.

– Говорила же: если успею – вернусь и встречу вас, – бросила Зойка. – Ну и на всякий случай оставлю вам таблицу кодов, – продемонстрировала она серую картонку с цифрами, которую, оказывается, сжимала в кулачке. – С ней, если что, и сами дойдете. Так что дорогу по-любому запоминайте! Ну да там просто все…

За этим разговором они втроем углубились в неприметный боковой коридорчик и через десяток шагов очутились у запертой двери в его торце. Где их проводница и замерла.

– И что стоим, кого ждем? – не без беспокойства осведомился у нее Игорь, когда пауза как-то уж явно затянулась.

– Местные коды вступят в силу в десять, – не оборачиваясь, бросила ему школьница. – Еще полторы минуты.

На автомате Ермаков глянул на часы: ну да, те показывали 09:58…

Ровно в 10:00, не теряя более не секунды, пигалица протянула руку к панели возле двери и, даже не заглядывая в свою шпаргалку, бойко ввела восьмизначную цифровую комбинацию. Проход послушно открылся.

– Прошу! – несколько театральным жестом махнула Зойка друзьям – и первой переступила порог запретной зоны. Как ни в чем не бывало, словно в родную каюту зашла.

Почувствовав, как прилипает к внезапно вспотевшей спине комбинезон, Игорь непроизвольно покосился на Витька. Тот как раз тоже бросил короткий взгляд на спутника, невнятно хмыкнул – и двинулся следом за школьницей.

Невольно задержав дыхание – как перед нырком в палубный плавательный бассейн, который посещал раз в декаду, чаще пока не позволял рейтинг – шагнул в неизвестность