А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

– Хорошо, – обещал Игорь.

Потянулись минуты ожидания. Гагарин у переборки вяло массировал свое поврежденное плечо, пигалица прохаживалась туда-сюда перед дверью – на месте девочке не стоялось – негромко при этом бормоча себе под нос. Судя по отдельным долетавшим до слуха Ермакова словам – повторяла что-то из школьной программы. Видимо, к встрече с Трепловой.

Сам же Игорь раскрыл блокнот и, сверяясь с исчерканным листком, несколько раз проделал в уме путь отсюда назад, до самой верхней пассажирской. Не столько пытался тот заучить, сколько наоборот, пока еще что-то помнится, убедиться, что понятно записал на ходу.

Вроде особых вопросов пометки не вызывали…

– Вот тут не второй поворот, а третий, – ткнулся внезапно в записи тонкий Зойкин пальчик с неровно обломанным ноготком. – Там за вентиляционной установкой есть проход, когда в эту сторону идешь, легко его не заметить, а на обратном пути – сразу бросится в глаза. Посчитаешь его – и свернешь в следующий, а надо – через один!

– Да? – нахмурился Ермаков. – Спасибо, – исправил он ориентир.

– Не за что, – пожала плечами пигалица. – Если сдуру заблудитесь – мне же вас потом как-то вытаскивать!

– Не проще было эту твою ботову встречу с куратором перенести? – словно бы в полушутку озвучил Игорь давно занимавшую его мысль – ведь и правда, сколько проблем разом бы снялось!

– Было бы проще – уж перенесла бы, – буркнула девочка. – Там дело не в оценку упирается – вернее, не в мою оценку, – помедлив, принялась объяснять она. – Одноклассницы одной. Принципиальный момент. Трепло по-глупому ошиблась – и не хочет этого признавать. А у Светки – так пассу зовут – из-за этого рейтинг просел. Школьный-то он школьный, но дома у нее с этим строго. Там семья – как и мы, со средней пассажирской, только годом раньше нас поднялись. И все вроде моего Славки – дрожат, как бы только назад не съехать. Каждый школьный балл за дочкой подсчитывают! И чуть что не так – наутро бедная Светка на заднице сидеть нормально не может! А с куратором связываться они боятся! Вот и приходится мне за Светку вступаться – должен же хоть кто-то…

– Достойная позиция, – искренне похвалил юную собеседницу Ермаков.

– Ну, ты, пасс, тоже не промах, раз ради друга на Пустую палубу готов идти, – хмыкнула в ответ пигалица, энергично ткнув его в бок кулачком. – Я ж, на самом деле, понимаю: для вас, выросших на верхней, это как в логово мятежных ботов сунуться! И пайкáми, как догадываюсь, ты тоже вложился.

– Да там из трех мой один всего был, – неожиданно для самого себя слегка стушевался от ответного Зойкиного комплимента Игорь.

Его вклад в затребованный девочкой аванс действительно составлял лишь треть.

– Тут важен сам факт! – менторским тоном заявила школьница.

– Слушай, а можно задать тебе вопрос? – поспешил сменить тему разговора Ермаков.

– Нет, – неожиданно мотнула головой пигалица. – В смысле, задать можно, – спешно поправилась она тут же, – а ответ: нету.

– Чего – нету? – растерялся Игорь.

– Парня у меня нету. Пребываю, что называется, в активном поиске. Так что…

– Погоди! – не сдержав без вины виноватой усмешки, перебил он собеседницу. – Я совсем не про то собирался спросить! Да и о чем ты вообще? Напомни: тебе лет сколько?!

– Почти пятнадцать! – кажется, оказалась весьма разочарована его реакцией Зойка. – На нижней пассажирской в этом возрасте уже, бывает, собственных детей заводят! Да и «мелкой» ты меня называть перестал – вот я и подумала…

– Ну, про нижнюю чего только не болтают, – хмыкнул Ермаков. – Но ты-то теперь даже не на средней – на верхней живешь!

– Технически прямо сейчас мы ближе к нижней, чем к верхней, – буркнула девочка. – Ладно, пасс, забей! – тряхнула она кудряшками. – Стоило попытаться. Так что у тебя там был за вопрос?

– Да это… – признаться, Игорь уже почти забыл, о чем хотел спросить. – Вот ты про брата своего говорила, что страшится вниз съехать, – все же собрался он с мыслями. – И про семью этой Светки. А сама – вот совсем не боишься спалиться? Шесть старых пайков – это, конечно, неплохо, но так ради них рисковать?

– Шесть пайков – и половина добычи! – придирчиво напомнила условия школьница. – Это – первое. Во-вторых, а чего мне бояться-то? Рейтинг у меня, в отличие от Славки, пока детский – ну, школьный – а взрослого за тот мой супертрофей отцу столько насыпали, что захочешь – устанешь просаживать. Чтобы всерьез семье подсуропить, мне, наверное, кого-нибудь убить надо! Желательно – с особой жестокостью и лучше – из экипажа, чтобы уже наверняка… Ну и в-третьих… По большому счету, в зеленом утилизаторе я видела эту вашу верхнюю пассажирскую! – горячо выпалила вдруг она. – Если вдруг реально спишут вниз – сильно плакать не стану!

– Вот как? – удивленно вздернул брови Ермаков.

– Не, кормежка у вас, конечно, получше, чем на средней, – принялась между тем рассуждать Зойка. – Развлекуха всякая доступна, которой внизу нет – бассейн там, кегельбан, картинг… Но ради этого всю жизнь трястись, как Славка? Да ну, к ботам! Да и отношение на верхней к нам, поднявшимся снизу… – поджав губы, она умолкла.

– А что не так с отношением? – нахмурился Игорь. – Мне вот, например, наплевать, с какой человек пришел палубы! Как, вон, и Витьку! – кивнул он в сторону друга.

– Тебе – да, – согласилась школьница. – Я видела, как ты со Славкой общаешься. Но многие ведут себя иначе. Я вот здесь уже год, а подруг как не было, так и нет! Светка не в счет, она сама со средней, мы с ней еще там были знакомы.

– Да? Надо же… – покачал головой Ермаков.

– Ну, мне еще и здорово не подфартило, – грустно вздохнула пигалица. – За декаду до того, как я появилась в классе, родителей одной пассы оттуда списали вниз. Вместе с дочкой, понятно. А с ней почти все девочки дружили. И тут я такая красивая – будто ей на замену. Вот меня девчонки и не приняли – а я особо и не навязывалась… А мальчишки в