А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

этом возрасте – вообще еще сущие имбецилы, плюс я же еще на год всех их старше… Вот и живу с тех пор, с одноклассниками, кроме такой же отщепенки Светки, почти не пересекаясь – словно по-прежнему на разных палубах!

– Ну, это тебе действительно просто не повезло, – помолчав, заметил Игорь.

– Может, и так… – не стала спорить Зойка. – Кстати, время! – спохватилась тут она, опустив взгляд на часы. – Коды только что обновились, двигаем дальше! – скользнула школьница к двери.

Пара секунд – и путь вперед оказался свободен.

10

Междупалубье

145-й день 301-го года Полета, 10:50

Игорь Ермаков, пассажир, 18 лет

А вот следующая преградившая им путь дверь открываться наотрез отказалась.

Наверное, подвох стоило заподозрить еще на подходе, по меньшей мере, за пару десятков шагов. Обшивка стен здесь была закопчена и местами оплавлена, потолок рассекали глубокие черные трещины, а пол вздулся пузырем. Сама же дверь будто бы стояла под небольшим углом, и – что, правда, бросилось Игорю в глаза не сразу – правая ее створка выпирала в коридор относительно левой на добрых три-четыре сантиметра.

Попахивало горелой изоляцией и паленой проводкой – едва уловимо, но этот составной горько-кисло-сладкий душок трудно с чем-то перепутать. И, кстати, выветривается он обычно из отсека довольно быстро.

– Привет от вчерашней сечки… – как видно, придя к тем же выводам, что и Ермаков, пробормотал за его спиной оказавшийся в этот момент у них замыкающим Гагарин.

Сам Игорь держался сейчас едва в полушаге позади Зойки – и, бросив взгляд на девочку, заметил, как щека у той будто бы слегка дернулась, однако никаких иных признаков обеспокоенности их юная проводница не выказала. Хотя нет: когда она уже набирала код – панель у двери с виду была невредимой – разок вдруг промахнулась пальцем мимо нужной кнопки. Кажется, впервые за все время.

Код система приняла – на секунду внизу на панели зажегся изумрудного оттенка огонек – но створки двери даже не дрогнули. Именно тут-то Ермаков и заметил, что они вроде как слегка перекошены друг относительно друга.

– Зелень! – прошипела пигалица – явно имея в виду не цвет сигнальной лампочки (не поверите, но именно так его раньше называли – даже в книгах!) – и предприняла еще одну попытку договориться с панелью.

Та, собственно, будто бы и не упрямилась – снова с готовностью школьнице подмигнула.

Вот только двери так и не открылись.

– Погань зеленая! – в сердцах стукнула Зойка кулачком по стене. – Ботова сечка!.. Тут нам не пройти, – виновато оглянулась она на спутников.

– По ходу, сервопривод сгорел, – заметил Гагарин. – А может, весь блок управления накрылся, к ботам… Но раз лампочка загорается – скорее, сервопривод.

А Игорь вдруг поймал себя на том, что к естественной досаде из-за внезапно срывающихся планов где-то глубоко-глубоко в душе у него примешивается толика облегчения. Мол, все: не нужно больше идти ни на какую Пустую палубу! И не придется потом одним возвращаться домой, сверяясь с путаными пометками в блокноте – до кучи, рискуя на выходе нарваться на стюардов… Попытались – не вышло. Что уж теперь?

«Ашек» Витьку они, правда, не добыли – но, если по-хорошему, это же изначально была сущая авантюра! Лучше бы задумались, где ему по-быстрому десяток-другой очков рейтинга срубить! Далеко не факт, конечно, что за пару дней пассу представился бы на это верный шанс, но вдруг? Еще не совсем поздно, кстати! Ну а если уж не прокатит…

Мгновенно устыдившись этих гнилых мыслей и решительно растоптав даже малейший на них намек, Ермаков слегка отстранил Зойку и шагнул вперед, к двери:

– Если и впрямь дело в сервоприводе – можно вручную попробовать открыть!

– Да она небось полтонны весит! – угрюмо буркнула девочка.

Но, не слушая ее, он уперся обеими ладонями в выпирающий торец правой створки. Навалился, что было силы…

Дверь не поддалась ни на долю миллиметра. Тогда Игорь дополнительно приставил к створке еще и подошву ботинка. Поднажал…Увы, снова безрезультатно.

Ну-ка, еще раз…

Нога соскользнула с узкого упора, и, провалившись вслед за ней, он едва не ткнулся лбом в тот самый торец створки. А та по-прежнему стояла намертво.

– Глухо, как за бортом… – выдохнул Ермаков, отступая наконец от коварной двери. – Тут хотя бы ломик… – огляделся он по сторонам – словно надеясь, что нужный инструмент валяется где-нибудь у переборки.

– И куда ты его упрешь? – скептически покачал головой Гагарин. – Нет, пасс, ломик не прокатит… Мы с Цой пару декад назад наверху с такой дверью воевали – там, понятно, не в сечке была причина, но тоже сервопривод сдох. Нужен хороший домкрат, к нему – неплохо бы расширитель, гайковерт, болторез… И со всей этой красотой на работу у нас в тот раз часа три ушло!

– Трех часов у нас нет, – резонно заметила на это Зойка. – Инструмента под рукой – тоже. Где достать – теоретически, знаю, но это еще плюс часа полтора минимум… Не, не вариант. Короче, идем! – махнув рукой, быстрым шагом двинулась она прочь от двери.

– Что, назад? – ахнул Витек.

– В обход, – бросила девочка, уже миновав замершего Гагарина и обернувшись. – Но сначала – да, надо будет немного вернуться… Зелень зеленая! Ведь почти дошли же! А так по крайней мере минут сорок лишних потеряем!.. Ну, не тормозите же, времени теперь почти в обрез! – всплеснув руками, поторопила она спутников.

– До шестнадцати-то управимся? – уточнил Гагарин, срываясь вслед за школьницей.

– Это наверняка. Вы – управитесь. Но мне к часу – к куратору!

– А, ну да… – кивнул Витек.

* * *

Очередная дверь, словно извиняясь за свою нерадивую товарку в том пострадавшем от сечки техническом коридоре, распахнула створки чуть ли не раньше, чем на панели зажглась сигнальная лампочка, и взорам их запыхавшейся троицы открылся просторный зал – пожалуй, не уступавший размером площади «У фонтана».

По части опрятности, впрочем, проигрывавший той с разгромным счетом. Пол здесь был весь в каких-то темных пятнах, стены безнадежно выцвели, информационный экран справа от входа не работал – и, судя по слою рыжей пыли на нем, уже давненько.

Впрочем, просматривался отсюда лишь небольшой кусочек отсека, остальное же скрывалось за нагромождением каких-то тумб и рваных тентов, так что судить о