Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Вовсе я не пьяна, сейчас я могу выпить гораздо больше, чем раньше, – пьяная Ци Ся взяла его под руку и, пошатываясь, пошла наружу, с хихиканьем спрашивая: – Эй, а скажи-ка мне, почему раньше я не пила так хорошо, как сейчас?..

Чжо Янь с печальным видом усадил ее в повозку. Девушка обняла свою флейту и свернулась калачиком на сиденье, положив голову ему на плечо, и в мгновение ока погрузилась в глубокий сон. Проснувшись, Ци Ся совершенно забыла обо всем, но гости и девушки запомнили ее слова. После смерти Мяо Юнвана ее пьяные речи донесли до властей, добавили к ним историю о том, что она ранила Мяо Юнвана в юности, и этого оказалось достаточно, чтобы заточить девушку в тюрьму.

– Так что же ты собираешься делать? – спросила А-Нань, внимательно выслушав рассказ.

– Под пытками я думала: может, просто взять вину на себя? Я правда больше не могу выдерживать этих мучений… – Ци Ся подняла свои посиневшие и распухшие пальцы, ее голос был полон отчаяния. – К тому же раз уж я и так опустилась на самое дно, какой смысл жить?..

– Конечно же в жизни есть смысл! – А-Нань поднесла последний кусок к губам девушки и решительно спросила: – Разве утка в рассоле из Интяньфу не вкусна? Или пекинская утка не хороша? Разве весенние цветы не цветут пышно или осенняя луна недостаточно светла? Держись изо всех сил, ни в коем случае не признавайся в том, чего не совершала! А когда выберешься отсюда, мы нарядимся и пойдем есть гусиные лапки, нежную курочку, молочные сладости и гороховые лепешки!

Ци Ся широко раскрыла покрасневшие глаза, готовая снова заплакать.

А-Нань вытерла ей слезы и сказала:

– Смерть Мяо Юнвана действительно странная, но я не верю, что в нашем мире существует идеальный способ убийства, при котором не остается никаких следов. Потерпи здесь несколько дней, мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее снять с тебя обвинения, слышишь?

– Угу! – Ци Ся энергично кивнула, пережевывая поданную ей еду.

Хотя она знала, что А-Нань, как и она сама, не имеет ни влиятельной семьи, ни авторитета, да и вообще она всего лишь женщина, но твердое и искреннее выражение лица девушки внушали ей полное доверие.

Тюремный надзиратель передал целебную мазь, которую принес Чжо Янь, и А-Нань нанесла ее на раны Ци Ся, велела регулярно их мазать и только после этого вышла из камеры. Ждавший снаружи Чжо Янь поспешно забрал у нее корзину с едой и спросил:

– Как Ци Ся?

– Пыток избежать не удалось, но, к счастью, травмы не очень серьезные. Если использовать мазь и если новых пыток не будет, через три-четыре дня она должна поправиться.

Чжо Янь кивнул и пошел рядом, решив проводить А-Нань на постоялый двор.

– Мне не следовало вызывать Ци Ся тогда от Мяо Юнвана, – со вздохом сказал он, – так она бы не ушла в середине вечера и не оказалась бы теперь подозреваемой в убийстве.

– Наоборот хорошо, что ты позвал Ци Ся, – утешила его А-Нань. – Иначе, возможно, она бы пострадала за просто так и тоже бы была убита.

– Тоже верно! – Чжо Янь энергично кивнул.

– Теперь вопрос в том, как именно мы сможем помочь Ци Ся снять с себя несправедливые обвинения и как можно скорее выйти из тюрьмы.

Чжо Янь, вспоминая странную смерть Мяо Юнвана, только чувствовал, как голова идет кругом, никакие дельные идеи ему не приходили.

– Полагаю, людям из министерства наказаний не раскрыть это дело за короткое время, смерть Мяо Юнвана слишком загадочна.

– Все равно нужно поторопиться, мне срочно нужно в Ханчжоу!

– Я тоже хочу вернуться в Ханчжоу, – сказал Чжо Янь и грустно вздохнул, вспомнив, что его фамильное поместье «Сад радости и восхищения» теперь пустует и, наверное, уже заросло сорняками, а затем вдруг спросил: – Что за срочное дело у тебя в Ханчжоу?

– У двух моих друзей возник спор, мне нужно помочь уладить это дело, – горько усмехнулась А-Нань.

– Если конфликт такой серьезный, им стоит обратиться в органы власти, почему ты должна разбираться с этим? – сильно удивился Чжо Янь.

– Это дело власти решить не смогут, – А-Нань покачала головой.

Чжо Янь подумал и согласился. Все-таки А-Нань и ее друзья – выходцы из пиратов, дела людей моря властям будет определенно трудно решить.

– Слушай… может, сначала разберемся с делом Ци Ся? Этот спор твоих друзей очень срочный?

– Все, что мы можем сделать для Ци Ся, – это попросить А-Яня помочь, от других толку не будет. Что касается моих друзей… – А-Нань вздохнула и огорченно добавила: – Это старая вражда, завязавшаяся еще в предыдущем поколении, срочности нет никакой, просто я не знаю, что с этим делать.

С тех пор как Чжо Янь познакомился с А-Нань, он никогда не видел ее удрученной, поэтому он решил помочь. Увидев по пути таверну, он потащил туда девушку, говоря:

– Я мастер улаживания споров; расскажи мне, в чем дело, я обязательно смогу дать совет!

А-Нань подумала: как можно обсуждать такое важное дело с кем-либо? Но Чжо Янь все-таки уже проявил участие, даже привел ее в заведение, поэтому она заказала напиток из ягод восковницы, отпила и уклончиво сказала:

– Дело довольно запутанное, но, если хочешь послушать, я расскажу в общих чертах.

– Говори! – Чжо Янь любезно принялся чистить для нее орехи торреи.

– На самом деле, этих моих друзей можно считать родственниками. Глава их рода перед смертью завещал все семейное имущество внуку от старшего сына, то есть моему другу, назовем его А. Другие дети и их семьи, конечно, остались недовольны, поэтому объединились и выгнали тогда еще малолетнего А из дома, а главой рода стал отец моего другого друга, назовем этого друга Б. Теперь А вырос и хочет потребовать справедливости от Б. А очень сильно помог мне однажды, я поклялась отплатить ему тем же, но и Б тоже разделял со мной опасности, мы прошли через столько смертельных испытаний… Вот скажи, что мне теперь делать?

– Что тут думать-то? – простодушно выпалил Чжо Янь. – В мире все должно быть по правилам, раз А – законный наследник, то мы определенно должны быть на его стороне!

А-Нань улыбнулась, глядя на него, и подумала: кто знает, а ведь ты, возможно, помогал А-Яню, когда тот захватил Господина в плен.

– Так-то оно так, но хозяйство, захваченное отцом Б, теперь процветает, дела все эти годы идут в гору. Если А через двадцать лет потребует восстановить справедливость, согласятся ли управляющие, работники и партнеры, зависящие