Танец теней - Гурав Моханти

взять числом. Проявить инициативу… Против нас это, конечно, не поможет, а вот против не проливавших кровь новичков – вполне. – Бальтазар дернул подбородком в сторону стоявшего перед ним рыцаря без плаща. – Мы не будем вмешиваться. – Он вскинул руки и оперся о стену.

Рыцарь позади него отступил ко Второй галере, походя пройдя мимо трех мертвых охранников-асуров, изрубленных на части столь жестоко, что их мозги расплескались по всему полу у каюты Сокарро. Как им удалось попасть на Первую галеру? Как их вообще никто не заметил? Мати – слава богам, одетая – стояла у двери Сокарро со связанными за спиной руками. Встретившись с ней взглядом, она безмятежно кивнула ему, и уверенность, светившаяся в ее глазах, напомнила ему, что он ведь проклятый ракхджай, финалист состязаний в Вирангавате!

Рыцарь без плаща атаковал Дантавакру, стоило ему только повернуться. Без предупреждения, не размахиваясь, просто принявшись осыпать противника яростными ударами, почерпнутыми из всевозможных книг, – и все лишь для того, чтобы раздразнить его, заставить сделать ложный выпад или пробить брешь в защите Дантавакры. На миг захлестнувшая ракхджая паника превратилась в снисхождение – так из гнилостной куколки рождается прекрасная бабочка. Он фехтовал намного лучше, чем этот мальчишка, а значит, все удары врага могли ему причинить вред не больший, чем колкости Вахуры. Все было слишком просто. Дыхание усатого рыцаря все сильнее сбивалось, его ноги скользили по полу, удары сменились дикими, отчаянными взмахами. А Дантавакра? Дантавакра лишь улыбался, и каждый неверный шаг усатого рыцаря затягивал петлю у него на шее.

– Ты слишком широко размахиваешься, любовь моя, здесь так не пофехтуешь. – Дантавакра послал ему насмешливый воздушный поцелуй.

Но усатый рыцарь, упрямый и безнадежно гордый, был слишком глуп, чтобы увидеть истинную мудрость, ибо он был человеком, слишком глубоко утонувшим в собственном невежестве, и потому не мог обеспокоиться своим спасением. Так что, когда земной корабль качнуло в сторону на повороте – да так, что у всех подкосились ноги, Дантавакра сделал выпад, в котором было больше энергии, чем элегантности. Его меч нашел идеальную точку для удара между пластинами, защищающими плечи рыцаря, и пробил ему ключицу, и тот закричал так, как должен был закричать Эклаввья, и должен он был кричать так бесконечно – ведь Дантавакра так этого жаждал.

Но Дантавакра так быстро сменил позу, что на миг перед ним все поплыло. Впрочем, он тут же бросился сзади на дородного рыцаря – шатена в плаще, но тот был далеко не дурак. Шатен уверенно парировал удар, оттолкнул Дантавакру в сторону и ударил его коленом в пах, а затем скользнул вбок, прежде чем Дантавакра смог нанести ему удар. Они развернулись в тесном коридоре, и теперь Дантавакра замер спиной к Мати, а шатен – спиной к Бальтазару. Патовая ситуация? Всего на мгновение. Шатен сделал ложный выпад вправо и резко шагнул вперед, на Дантавакру, используя отвлекающий маневр, чтобы полоснуть того по груди. На миг все замерли, Дантавакра и шатен обменялись смущенными взглядами, и единственным звуком в коридоре смерти в этот миг был лишь шум от выпавших из блузки Дантавакры разрезанных напополам апельсинов.

Шатен пришел в себя первым и сделал резкий выпад – Дантавакра избежал участи превратиться в кебаб на вертеле лишь потому, что недостойно отпрянул назад. Это не помогло, потому что от этого толчка Дантавакра рухнул на пол, пролетев через всю комнату Соккаро, прямо под ноги Мати. Яйца Ямы.

В винно-красном свете ламп ухмылка шатена казалась убийственно-алой. Ни один мужчина не будет смеяться надо мной! Пусть ты ангракшак! Но я ракхджай! Дантавакр треснул ногой по левой икре рыцаря.

– Ублюдок!

Шатен споткнулся и, поскользнувшись на разбрызганных мозгах, врезался в стену коридора, наехав ухом на ножку винного бокала, которую Мати как раз воткнула в стену. Сказать, что выглядело все гротескно, – значит погрешить против истины. Время замедлилось: шатен по инерции прижался к стене, ножка бокала вошла ему в ухо, пронзила барабанную перепонку и мозг – и алые потеки заполнили его правый глаз, подобно винному бокалу.

– Просто совет, который пригодится тебе в загробной жизни, – прошептала Мати в свободное ухо шатена, сбрасывая остатки веревок с запястий, – хочешь связать пирата, не используй бабий узел.

Но Дантавакра знал, что это далеко не конец. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как стоящий в конце коридора Бальтазар лениво обнажает свой меч: на ассирийском клинке мистическими узорами кружились мерцающие завитки. Бальтазар не атаковал. Изображая образец вежливости, он просто ждал, пока Дантавакра встанет.

– Забирай Вахуру и беги, царевна. Я догоню вас.

Мати постучала его по затылку.

– Ни при каких обстоятельствах не вздумай болтать с ним, просто убей. Встретимся на Третьей галере. – И, распахнув дверь в каюту Бхагадатта, она, вытащив изнутри перепуганную Вахуру, бросилась на Вторую галеру. А Бальтазар окликающе присвистнул.

– Вперед? – спросил Бальтазар.

Дантавакра прекрасно понимал, что надеяться ему не на что. Даже здесь, в этом ограниченном пространстве, было видно, как легко скользил в бою Бальтазар. Он многие десятилетия защищал своим мечом самых могущественных людей в мире. Но Дантавакре было нечего терять, и сейчас, отчаянно нанося удар за ударом, он чувствовал, как какая-то маленькая, незаметная часть разума холодно отмечает, сколь он слаб перед Бальтазаром. Димвак прыгнул бы в колодец, увидев, как Дантавакра размахивает мечом, словно пытаясь разогнать призраков, в то время как клинок Бальтазара все режет и режет его тело, сухожилие за сухожилием.

– Тебе нужно шире расставить ноги, чтобы сбалансировать вес, сынок. А теперь попробуй ударить всерьез.

Бальтазар только что дразнил его так же, как он до этого дразнил усатого? Ублюдок. У Дантавакры вскипела кровь. Это твоя судьба, Данта. В конце концов, ты ведь становишься легендой не когда сражаешься со слабаками, ты становишься легендой, сражаясь с богами. Дантавакра шагнул к Бальтазару так, словно сейчас он находился на арене и со всех сторон ему восхищенно кричали три тысячи его любовниц.

Он обрушил на Бальтазара шквал ударов, и вскоре Железный Рыцарь отступил. Он отступал, проходя через лунный свет, льющийся из открытых дверей, затем через тьму и снова через лунный свет, – и едва успевал парировать неистовые, грациозные выпады Дантавакры. Лишь дыхание, торопливые шаги и скрежет стали о сталь эхом звучали в коридоре.

– Вот в чем фишка честных дуэлей. Побеждает самый искусный фехтовальщик, – выдохнул Дантавакра, – а не самый набожный, каким бы шарлатанам он ни служил.

Он поиздевался над Семерыми – и это сработало. Бальтазар взревел, бросившись в атаку. Дантавакра улыбнулся, делая ложный выпад, но улыбка сползла с