Танец теней - Гурав Моханти

– О боги. – Вахура наконец оправилась от богохульства Мати и, перевернув страницу, защебетала: – Свитки дэвов, написанные Трисирасом… данавом? Это не имеет никакого смысла. Тогда они должны называться свитками данавов и…

Словно в ответ на болтовню Вахуры, ребенок Мати сильно брыкнул, так что с губ Мати сорвалось совсем не материнское высказывание:

– Не обращай на нее внимания, малышка. Рыжик просто в шоке.

– Малышка?

– Да, она просит тебя поскорее от нас отвалить.

Но взгляд Вахуры был столь любопытствующий, что Мати не выдержала и, взяв ее за руку, прижала ладонь царевны к своему животу. Это выглядело очень драматично. Но ничего не произошло.

– Только не говори мне, что ты боишься публики, – обратилась Мати к ребенку. – А, вот! Чувствуешь?

Вахура широко раскрыв глаза, кивнула:

– Это… волшебно. – Голос ее ослаб. – Я… так сожалею, что тебе пришлось подвергнуть себя опасности из-за меня.

Если бы только Вахура знала, Мати сама выкопала для себя все ямы.

– Беспокойся лучше о свитках, – сказала Мати, склонившись к ней. – Дантавакра умрет, если ты не поторопишься.

Это произвело желаемый эффект.

– О, благословите нас боги! – взвизгнула Вахура. – Здесь есть оглавление. С точки зрения любого академика, это лучшее изобретение – до тех пор, пока ачарьи не найдут способ искать слово в книге в мгновение ока.

– Рада за тебя,– сухо откликнулась Мати, покачала головой и отползла в сторону, чтобы облегчить свой мочевой пузырь прямо на пол. Держись, малышка. Я скоро вытащу тебя из этого дерьма. А пока закрой глаза. Пописав, она сняла с пояса бутыль с лучшим спиртным в мире, «Голубой Феей», – она его стащила из комнаты Сокарро, – и спрятала в сумке Вахуры. Но ей так безумно захотелось выпить, что Мати даже облизнулась. Бороться со своими искушениями никогда не было лучшим ее умением, так что она сдалась ему и открыла бутылку. Ароматы фенхеля, аниса и полыни встретили ее копьями и щитами. Пусть она сейчас, глотая «Голубую Фею» прямо из горла, и вела себя как профан, но ее разум нуждался в ласке. Холодный поцелуй полыни обжег ее губы, взяв в осаду ее язык, как злобный крокодил. Огонь растекся, как проклятое пламя, по ее носовым пазухам и опалил ноздри и горло одновременно.

– О, это чудо, похищенное из личных покоев Богини Океана, – прохрипела она, поцеловав бутылку.

Она осушила бутылку уже наполовину, и мир казался намного ярче – и в этот миг Вахура швырнула книгу на землю. Лицо балханки казалось пепельно-серым.

– Лекарства… не существует? – спросила Мати, почувствовав острый прилив жалости к ней.

– Существует… Чем это воняет?

– Мочой. А теперь продолжай.

– Да, верно. Лекарство существует, но его охраняют Семеро. Текст… написан шрифтом Первого языка, но я ошибалась. Он написан данавом, да, но посмотри, свитки заканчиваются эмблемой саптариши и подписаны Махариши Дадичи! Я обращалась к ним, да и не только я, тысячи и тысячи людей обращались к ним все эти годы с просьбой помочь спасти мать, сына, брата… сестру… город, и они солгали всем нам. Они сказали, что лекарства нет, хотя у них было не только лекарство, но и щит против него. Они знали… и они не только позволили всем этим невинным умереть, но и отправили к ним своих убийц, чтобы убедиться, что больные и их семьи уничтожены. Эта… эта книга полностью разоблачает их. Я… – Она кипела от злости.

– Будь осторожнее, библиотекарь, – сказала Мати, увидев, как рука Вахуры впилась в листы, созданные из драгоценных солнечных камней. – Мы же не хотим понести наказание за вандализм, не так ли? То есть помочь тебе нечем.

– Есть чем… Кажется, – сказала она. – Есть даже несколько лекарств.

«Сосуд Календулы проникает через глаза, но по-настоящему пускает корни в сердце. Он ускоряет биение сердца, доводя страждущих до грани безумия. Вскоре сердце начинает колотиться так яростно, что разрывает кровеносные сосуды, и это ведет к смертельному исходу. Но не раньше, чем те, кто попал в ловушку этой чумы, впадут в дикое безумие, разрывая все на своем пути, – и это идеальный способ побудить этих потомков приматов разорвать себя на части».

– Но есть эскизы этого доспеха, который выковали дэвы и первые ванары, чтобы облечь чуму в кокон и заставить сердце биться медленее. Чтобы понять, из каких минералов его можно сделать, понадобятся и другие свитки, но этот доспех точно может помочь. Здесь также есть эскиз алхимической повязки на глаза, которую использовала моя мать, чтобы остановить распространение Календулы. Не могу сказать, откуда она это знала, но из того, что я здесь прочитала, у Ваури осталось всего две полные луны до того, как чума распространится на ее разум, и тогда ее не спасут даже дэвы. Так что да! Лекарство есть! О, армия моего отца обрушится на этих так называемых создателей царей и покажет им, на что способна дочь короля. Но Ваури. Будет. Спасена. О, как же уже разыгралось мое воображение. – Вахура вновь перевела взгляд на наброски в книге, сделанные люминесцентным углем. – Интересно, как она будет выглядеть с янтарными глазами и в прилипших к коже доспехах? Держу пари, что она будет похожа на маленькую Сатьябхаму.

Сердце Мати пропустило удар, и для разнообразия – не потому, что ее пнул ребенок.

– Что ты имеешь в виду под янтарными глазами и прилипших к коже доспехами?

– Вот, – сказала Вахура, показывая ей страницу из свитков. – Видишь, броня прилипает к коже и удерживает чуму внутри, и из того, что здесь сказано, получается, что глаза носителя чумы становятся полностью янтарными. У смертных такой цвет глаз не встречается. Думаю, это вполне разумно, чтоб все остальные вокруг знали, что этот человек опасен, и были осторожны. Будет ведь совсем ужасно, если кто-то в порыве страсти срежет с тебя эту броню, верно? – Она неловко рассмеялась над своей шуткой, но увидела испуганное выражение лица Мати и поспешно закрыла рот. – Прости. Я слишком шумела, да?

Мати вцепилась в ворот платья Вахуры, прижав ее к стене и чувствуя, как у нее дрожат руки.

– Скажи мне прямо, Рыжик. В этой проклятой книге сказано, какого цвета будут доспехи?

Вахура была слишком шокирована, чтобы ответить.

– Что ты?.. – Она вытянула шею, пытаясь вздохнуть. – Солнечный камень. Они будут цвета солнечного камня.

Мати разжала хватку:

– И что это за гребаный цвет?

– Будь ты проклята! Старая Элла была права. Этот яд, – Вахура, принявшись массировать себе горло, указала на «Голубую фею», – явно вреден для твоей головы. Солнечный камень – это… ну, солнечный камень… сейчас