Танец теней - Гурав Моханти

будущие времена до неузнаваемости. Знаешь, как тебя называют Семеро? Отклонение от нормы, царевна, звезда, которая не стоит на месте, пока корабль прокладывает курс. Кораблекрушения вредны для торговли – и вам ли это не понимать?

– Да, но солнце ведь остается на своем месте и светит на небе, усыпанном переменчивыми звездами. И любой настоящий капитан знает, как пользоваться компасом, чтобы добраться до берега. Так что, отбросив плохие метафоры, ачарьи, как я вообще могла причинить неудобства?..

– Карна должен был умереть в Калинге! – с гневом в голосе прервал ее Тамаса. – Но ты спасла его! Пракар Мардин мог вернуть мир на Восток, но ты убила его! Арджун женился бы на Драупади и должен был стать наследником престола в Панчале, и ревность Юдхиштира в конечном итоге привела бы к расколу между братьями, но, когда ты сожгла сваямвар, твоя рука бросила этот план в огонь. Ты даже смогла одурачить Летучих мышей Магадха, заставив их поверить, что ты уступила их Вачану!

– Успокой свое сердце, брат, – улыбнулся Тапаса. – Не обращайте внимания на его тон, царевна, но он говорит правду. Видите ли, после смерти Карны у Арджуна не было бы по настоящему заклятого врага, и он бы нашел себе такого в Юдхиштире просто ради забавы. Он такой игривый, наш Арджун. Тогда на трон Хастины было бы три претендента, а не два, и Конклав пришлось бы проводить там, а не здесь, в Прямой Кишке Мира.

– Мы бы выпустили Сосуд Календулы в Хастине, как и было предопределено,– рявкнул Тамаса,– и после того, как мир оплакал ужасные смерти ста царей и цариц, они бы умоляли Магадхскую империю захватить власть. Речные земли и весь мир пришли бы под власть одного человека, стоящего под рукой Семерых. Одна империя. Один монарх. Один Повелитель. Акханд Арьяврат. Могучий кулак в руках наследника Джаяцены, готовый противостоять истинной опасности, таящейся в будущем! Но сегодня Конклав проводится в этом ужасном Древесном городе, куда большинство царств даже не потрудились прислать своих суверенов. Все благодаря вашему вмешательству.

Джаяцена? Что? Этралы и Семерка действуют вместе? Это звучало так абсурдно, что она невольно замерла. Но затем она все это осознала, обдумала – и ей это ни капельки не понравилось. Так что она сказала:

– Что я могу сказать? Чрезмерное планирование убивает магию.

Тамаса выглядел так, словно был готов стереть ее в порошок – и это заставило Мати задуматься, почему они до сих пор этого не сделали. Тапаса рассмеялся, будто прочитал ее мысли.

– Тут я с вами не соглашусь. В Магадхе потребовалась бы минутная работа, чтобы отделить вашу голову от остального неженственного тела. Но…– Он склонился вперед, словно выбалтывая ей секрет.– Доброта наших хозяев приносит им больше вреда, чем пользы. Они хотели сохранить это в тайне. Какой смысл быть кукловодами, скрытыми за экраном, если мир может видеть, как их рука дергает за ниточки? Так что они перенесли план на Камруп. Да, жертв меньше, но от этого он не стал менее эффективным.

– Сахам Дев знал о вашем плане, верно?

Тапаса рассмеялся:

– Он был рад, когда узнал, что может стать частью плана и ему не придется планировать все самому.

Гениально. Безупречная схема создания нового мира без наследников престола и без нанесения ран важным землям. А тем временем мерзавцы в Магадхе вырастят из потерянного Старым Львом Джаяцены настоящую марионетку. В конце концов становилось понятно, как должен был установиться Акханд Арьяврат: Восток был бы побежден, ракшасы вымерли, а эпидемию успешно сдерживали естественные границы и заросли Востока. По части планирования Семеро оставили Кришну далеко позади, бросив его валяться в пыли на три сотни и семьдесят пять шагов вперед. Впрочем, на стороне Семерых ведь были Оракулы.

– Вы тоже впечатлены, да? – спросил Тапаса. – Как можно убить трех птиц одним камнем. Увы, это не сработает, если одна из птиц…

Мати улыбнулась:

– Черный Лебедь.

– Надеюсь, вы понимаете, почему я был с вами столь откровенен.

С носа корабля донесся грохот разбивающихся ящиков. Мати улыбнулась в ответ, принимая боевую стойку: в одной руке у нее блестел кинжал, в другой – меч.

– Конечно. Ты думаешь, что вы победили.

Тапаса, ухмульнувшись, кивнул:

– Да, мы сделали крюк, но направление остается неизменным.

– Довольно. – Тамаса обнажил меч, и он блеснул смертельным серебром на фоне убийственно черного неба. Грохот ящиков на носу корабля становился все сильнее, но троица не сводила друг с друга глаз. – Ты угрожаешь миру во всем мире, царевна Мати из Калинги, и за твои преступления Семерка приговорила тебя к смерти.

Дверь с грохотом распахнулась.

 Дантавакра с грохотом распахнул дверь, столь возбужден он был, услышав последние слова. Ему повезло, что он успел забежать на Вторую галеру и обнаружил там потрясенную толпу, собравшуюся вокруг трупа, спрятанного в багаже. Поскольку труп принадлежал человеку, а на плечах у него был плащ, предположения в толпе становились все более непристойными. Никто не обратил на Дантавакру никакого внимания, когда он медленно отступил на Первую галеру. Даже стражники, расчищавшие путь через толпу, не видели, как он возвращался на Первую галеру, тем более что юрисдикция стражников Второй галеры заканчивалась у границ ее борта, а все, что происходило за ее пределами, с таким же успехом могло происходить в другой вселенной. Затем Дантавакре пришла в голову идея вернуться на палубу и с помощью веревки забраться обратно на поперечную перекладину.

Он был доволен, был счастлив, что план сработал и что, для разнообразия, именно он внес в его воплощение значительный вклад. Можно даже сказать, что это был самый значительный вклад, учитывая, что таким образм он разом спасал всех, и он очень надеялся, что в конце концов кто-нибудь это скажет – ведь, если он будет все рассказывать сам, это не произведет надлежащего впечатления. Но потом, поднимаясь по трапу, он услышал голоса, и обладатели этих голосов несли погибель его друзьям – друзьям, которые наконец могли стать свидетелями его славы, когда он будет сражаться оружием богов: трезубцем.

Так было ровно до того, как он ворвался на палубу. А затем случилось следующее.

Один из нападавших в красных одеждах повернулся к нему, и Дантавакра был так поражен, что забыл его атаковать.

Вдобавок, пытаясь остановиться, он поскользнулся на скользкой палубе, мокрой и по какой-то причине жирной, и приземлился на задницу, широко расставив ноги.

Ну и кроме того, Мати громко ударила мечом о кинжал, высекая искры, и от этих искр на палубе, по которой текло что-то