Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— В полночь?

— В полночь. Гвардия будет на периметре. Будем работать вместе, капитан.

* * *

Я вышел с Петровки. Ночной воздух был бодрящим. Москва спала, не подозревая, что под ее фундаментом уже заложены тонны политического тротила.

Глобальные процессы…

В этот момент в США запретили рекламу сигарет на телевидении — первый шаг к новой эре «здорового образа жизни». А в Советском Союзе заканчивался монтаж первой очереди АвтоВАЗа — страна готовилась сесть на колеса «копейки».

А я ехал на мотоцикле с Кабаном, прижавшись к его широкой спине. Впереди был решающий бой. XXIV съезд подходил к концу, и Шелепин готовился нанести свой удар.

Но я знал то, чего не знал Шелепин. Я знал про Лейлу.

Она не была политиком. Она была хищником. И она ударила в ту самую ночь.

* * *

Дом Светочки находился в тихом переулке за Универмагом. Я проводил ее до подъезда, дождался, пока загорится свет в окне третьего этажа. Помахал рукой и пошел к мотоциклу, где ждал Кабан.

— Всё тихо, командир? — спросил Серега.

— Ти… — я не договорил.

Вспышка боли в затылке была такой внезапной, что я не успел даже вскрикнуть. Мир качнулся, асфальт бросился мне в лицо.

Тьма.

Я очнулся от резкого запаха нашатыря. Горло обжигало, легкие работали с хрипом. Я попытался пошевелить руками, но они были намертво стянуты стальной проволокой за спиной. Ноги — тоже.

Я сидел на холодном бетонном полу в каком-то ангаре. Пахло сыростью, гнилым деревом и… французскими духами.

— Проснулся, герой? — раздался знакомый, бархатистый голос с южным акцентом.

Лейла. Шамаханская царица.

Она сидела напротив меня на складном стуле, закинув ногу на ногу. В руках она крутила изящный дамский пистолет — «Браунинг» калибра 6.35. Рядом стояли четверо быков — те самые, из ресторана. И еще один… я узнал его. Это был Рустам. Тот самый бригадир, которому я сломал руку на базе Вахтанга. Рука у него была в гипсе, а глаза горели жаждой мести.

— Ты был очень невежлив в «Арагви», Гена, — Лейла медленно затянулась сигаретой. — Мужчины не должны так разговаривать с женщинами. Особенно с теми, кто предлагает им весь мир.

Я сплюнул кровь на бетон. Голова гудела, в глазах двоилось, но мозг начал лихорадочно работать, анализируя ситуацию.

— Весь мир мне не нужен, Лейла. Мне достаточно моего района. И твоей головы на блюде, — я выдавил из себя кривую усмешку.

Рустам шагнул вперед и с размаху ударил меня здоровой рукой в живот. Воздух со свистом вылетел из легких, я согнулся, захлебываясь кашлем.

— Полегче, Рустам, — лениво бросила Лейла. — Он нам нужен живым. Пока что.

Она наклонилась ко мне. В свете единственной лампочки, свисавшей с потолка, ее бриллианты сверкали как глаза змеи.

— Ты ведь думаешь, что ты самый умный? Помогаешь Шелепину, играешь с КГБ… Но ты забыл, мальчик, что у нас на юге связи не только в министерствах. У нас связи в самой Жизни.

Она достала из сумочки маленькую черно-белую фотографию. На ней была Света. Она выходила из Универмага, улыбаясь весеннему солнцу.

— Твоя русалка сейчас спит в своей теплой постельке. Но мои люди уже там. Под окнами. Ждут моего звонка. Один звонок — и ее нежное личико станет похоже на географическую карту. Рустам очень хочет попрактиковаться в пластической хирургии с помощью своей финки.

Внутри меня взорвался вулкан. Ярость, чистая и первобытная, затопила сознание. Я рванулся, проволока врезалась в запястья, разрывая кожу до мяса, но сталь держала крепко.

— Если ты… — прорычал я, глядя ей прямо в зрачки.

— Что «если я»? — Лейла рассмеялась. — Ты в капкане, Гена. И твоя Гвардия тебе не поможет. Твой Кабан сейчас валяется в сугробе с проломленным черепом. Я пришла забрать свои деньги и свою власть в этом городе.

Она встала, подошла ко мне вплотную. От нее пахло смертью, замаскированной под «Фиджи».

— Ты расскажешь мне всё. Где лежат пленки. Где спрятан компромат Шелепина. Кому ты его передал. И тогда… может быть… я позволю твоей девочке умереть быстро и безболезненно. Выбирай.

Я закрыл глаза. Нужно было успокоиться. Сбросить пульс. Старая техника спецназа «Холодное сердце».

Я знал этот ангар. По запаху, по звуку капающей воды, по гулу проезжающих где-то наверху грузовиков. Это был заброшенный склад лесозавода на Горьковском шоссе. То самое место, где мы брали Ручкина. Ирония судьбы.

«Ну что же, полковник Коростелёв, — сказал я сам себе. — Твой последний бой в 2026-м был коротким. Снаряд прилетел быстро. Но здесь… здесь ты можешь выбирать, как умереть. И как победить».

Я открыл глаза. Мой взгляд был абсолютно спокойным. Почти скучающим.

— Знаешь, Лейла… — тихо произнес я. — Будет такой фильм. Назовётся «Место встречи изменить нельзя». Там один мудрый опер сказал: «Вор должен сидеть в тюрьме». Но я добавлю от себя: змея должна лежать в канаве с перебитым хребтом.

Она нахмурилась, не понимая.

— О чем ты шепчешь, безумный?

— О том, что ты совершила ту же ошибку, что и Баксан. И Штерн. И Волков. Вы все думаете, что я — это просто пацан из ПТУ.

Я медленно начал напрягать мышцы спины и плеч. В 2026-м я учил своих ребят, как освобождаться от наручников и проволоки с помощью мышечного сокращения и правильного угла сустава. Кости в восемнадцать лет гибкие, эластичные.

— Ты думаешь, я пришел сюда один?

— Твой Кабан мертв! — визгнул Рустам.

— Кабан — это только верхушка айсберга, — я усмехнулся. — А под водой скрыто то, от чего у вас сейчас начнут вылетать зубы.

В этот момент снаружи ангара раздался тихий, почти неразличимый звук. Словно сухая ветка хрустнула под ногой.

Амбалы Лейлы мгновенно подобрались, вскидывая стволы.

— Кто там⁈ — крикнул один.

Тишина. Только капает вода.

И вдруг… Весь ангар взорвался звуком. Но это был не выстрел.

Это был ультразвук. Тот самый свисток Шурупа, усиленный через мощные динамики, которые мои пацаны успели протащить к дверям.

Для человеческого уха это был лишь тонкий, едва уловимый писк. Но для нервной системы он был убийственен. Частота была настроена так, что вызывала мгновенный приступ тошноты, головокружения и дикой, парализующей паники.

Амбалы схватились за головы, роняя пистолеты. Лейла вскрикнула, закрывая уши руками, ее «Браунинг» отлетел в сторону. Рустам рухнул на колени, его вырвало