Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Не ваши пределы. Пределы системы. Стабилизатора. И того, что он сдерживает. Для этого нужно создать стресс. Искусственно повысить внутреннее духовное давление. Не давая ему вырваться наружу в виде атаки, а просто… сжав его внутри. Как если бы вы накачивали воздух в баллон, у которого мы не знаем точной прочности стенок.

Масато почувствовал, как холодная волна пробежала по спине.

— И если «баллон» лопнет?

— Тогда Тессай, — Урахара кивнул в сторону массивного шинигами, который уже занял свою позицию, — постарается мгновенно заморозить процесс. А я… попытаюсь залатать дыру. Это риск. Но альтернатива — сидеть и ждать, когда система выйдет из строя сама, под давлением естественного роста того, что внутри, мне не нравится. А оно растёт, Масато-сан. Медленно, но верно. Стабилизатор… — он нахмурился, — он светится слабее, чем должен при текущем уровне сдерживания. Часть его энергии уходит не на блокировку, а на… что-то вроде абсорбции. Оно учится его обходить. Не проламывая стену, а находя в ней микротрещины.

Он встал и отступил на шаг.

— Итак. Ваша задача — начать медленно, очень медленно повышать уровень своего реяцу. Не выпуская его. Концентрируя внутри. Сосредоточьтесь на образе. На чём-то простом. Например… на капле. Капле пламени Хоко. Той самой, голубой, целительной. Попробуйте просто представить её, почувствовать её тепло внутри, и позволить вашему реяцу естественным образом отозваться на этот образ. Мы будем наблюдать.

Масато сглотнул. Он посмотрел на Тессая. Тот стоял неподвижно, его руки были скрещены на груди, но пальцы уже были готовы сложиться в печать. Его лицо было каменным, но в глазах читалась предельная концентрация.

«Капля пламени Хоко. Моё пламя. То, что было моей сутью. До всего этого.»

Он закрыл глаза. Гул в груди был привычным фоном. Он попытался отодвинуть его на задний план, найти ту самую, слабую серебристую ноту своего истинного «я». Она была там, тонкая, как паутинка. Он ухватился за неё. Затем он представил. Не мощный столб огня, не крылья феникса. Просто каплю. Маленькую, искрящуюся, тёплую голубую каплю, висящую в пустоте его внутреннего мира, рядом с тем местом, где когда-то было пламя Хоко.

И он начал. Медленно, осторожно, как сапёр, обезвреживающий мину, он позволил своему реяцу отозваться на этот образ. Он не направлял его. Он просто разрешил ему течь чуть сильнее, сгущаться вокруг этого мысленного образа, питать его.

Сначала ничего. Лишь слабое, едва ощутимое потепление где-то в глубине груди. Затем, когда концентрация реяцу достигла определённого, очень низкого порога, стабилизатор отозвался. Не подавлением, а… изменением режима. Его слабое, внутреннее свечение, которое Масато чувствовал лишь как точку холода, участило пульсацию. И из этого ритма, будто в противофазе, начал вырываться наружу неконтролируемый выброс.

Не его реяцу. Не голубое пламя. Что-то иное. Тонкая струйка искажённой духовной энергии, окрашенная в серо-бирюзовые, болезненные тона. Она вырывалась с каждым его выдохом, как пар из перегретого котла, и тут же растворялась в воздухе, оставляя после себя лёгкий, тошнотворный запах озона и тления. Это было эхо. Эхо той трансформации, что пыталась произойти, но была заперта.

«Не обращай внимания. Концентрируйся на капле», — приказал он себе.

Он усилил концентрацию. Реяцу потекло чуть активнее. Мысленная капля пламени замерцала ярче. И в этот момент, в его правом плече, чуть ниже ключицы, впилась острая, пронзительная боль. Не мышечная. Не костная. Боль на границе между плотью и духом, будто что-то внутри пыталось разорвать ткань реальности, чтобы вырваться наружу. Он ахнул, его концентрация дрогнула.

Открыв глаза, он посмотрел на своё плечо. Сквозь тонкую ткань рубашки было видно, как кожа на небольшом участке приобрела странный, зеркально-серый оттенок, будто её покрыли тончайшим слоем жидкого металла или пепла. От этого участка расходились тонкие, тёмные прожилки, похожие на трещинки в стекле. Боль пульсировала в такт ускоренному сердцебиению.

И именно тогда, сквозь боль и шум в ушах, он услышал. Не отдельное слово. Не смех. Целую фразу. Она пришла не как звук, а как сгусток намерения, одетый в подобие речи, искажённой до неузнаваемости, но сохранившей интонацию. Интонацию нетерпеливого, голодного требования.

«Дай. Мне. Двигаться.»

Фраза прозвучала не извне. Она прозвучала изнутри той самой боли в плече, из того места, где проступал серый налёт. И самое ужасное — интонация была… узнаваемой. Не чужой. Она была похожа на ту, с которой он сам иногда, в моменты крайнего раздражения или усталости, мысленно требовал от своего тела подчиниться: «Двигайся же!». Только здесь эта интонация была лишена разума, лишена цели, кроме одной — чисто физического, животного желания действовать, выпустить наружу скопившуюся энергию, вырваться из оков.

«Оно… оно говорит так же, как я думаю, когда не сдерживаюсь», — с ужасом осознал он. Это был не диалог с чужим. Это было монологом его же темной, примитивной половины, получившей на миг голос.

Урахара тут же оказался рядом. Он не трогал Масато. Он смотрел на его плечо через какое-то сложное увеличительное стекло с несколькими линзами.

— Интересно… локальная материализация на клеточном уровне под воздействием стресса. Не полноценная трансформация. Скорее… проступание внутренней структуры наружу. Боль — это реакция организма на чужеродное изменение. Стабилизатор! — крикнул он, не отрывая взгляда. — Давление в узле?

— Растёт, но в пределах расчётных, — донёсся спокойный голос Тессая. — Система сдерживания держит. Но локальный прорыв… он вне её прямого контроля. Это реакция плоти.

— Прекращайте, Масато-сан, — приказал Урахара. — Медленно. Очень медленно отпускайте концентрацию. Не рвите.

Масато, стиснув зубы от боли, начал мысленно отводить реяцу от образа капли. Боль понемногу стихла. Серый налёт на плече поблёк, прожилки стали менее заметными, но не исчезли полностью. Осталось лёгкое, тянущее ощущение, будто кожа там онемела и теперь медленно отходит. Искажённые выбросы с дыханием прекратились. Гул внутри вернулся к обычному, фоновому уровню, но в нём теперь чувствовалось что-то новое — не просто присутствие, а… ожидание.

_____________***______________

Следующие попытки были вариациями на ту же тему. Урахара заставлял его снова и снова, с перерывами на «отдых», который был лишь мучительным ожиданием следующего раунда, повышать внутреннее давление, пытаясь вызвать всё тот же образ — но теперь не капли, а крошечного язычка голубого пламени. Цель была не в силе, а в контроле. В попытке удержать чистую форму своей силы хоть на мгновение, несмотря на противодействие системы.

И однажды, на седьмой или восьмой попытке, когда боль в плече стала уже привычным спутником, а искажённые выбросы с каждым вдохом окрашивали воздух перед