Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— Ты у меня умный мальчик. Весь год вёл себя хорошо. Не лез, куда не надо. Наблюдал. Думал. Поэтому на твой день рождения… — он сделал драматическую паузу, — дедуля подарит тебе кое-что особенное. Свиток. Самый первый свиток. Для начинающих. С самыми простыми формулами. Как зажечь искру. Как сделать щиток от дождя. Ну, не совсем от дождя, но ты понял.

Маленький Масато замер на его плечах, затаив дыхание.

— Правда? — прошептал он.

— Честное дедулино слово! — рявкнул старик. — Но! — он поднял палец, хотя мальчик не мог его видеть. — Большое но! Никто в этой дыре, в этом Руконгае, не должен знать. Никто. Понял? Это будет твой секрет. Твоя тайная сила. Будешь изучать его потихоньку. Когда никто не видит. И использовать… — его голос стал серьёзным, почти суровым, — только тогда, когда хорошо научишься. И только в меру. Понимаешь? Сила — это не игрушка. Это ответственность. Даже такая маленькая сила.

— Я понял, Дедуля, — серьёзно ответил мальчик.

Старик снова рассмеялся, и его смех согрел даже холодный, промозглый воздух Руконгая.

— Молодец! А ещё я тебе помогу. Буду заглядывать. Буду проверять. Пока я рядом с тобой, внучек… — он хлопнул себя по могучей груди, чётки громко захлопали, — тебе не страшен даже… ну, даже самый главный командир всех этих зазнавшихся вояк в белых халатах! Плевать я хотел на них!

Они оба рассмеялись. И этот смех, тёплый, беззаботный, полный странной, диковатой нежности, наполнил сон. Образы стали таять: улочка, дым, серое небо, мощные плечи, на которых он сидел, ощущение полной безопасности…

И в этот самый миг, на самой границе между сном и явью, прямо в эту ткань тёплых воспоминаний, врезался чужой, ледяной импульс. Не голос. Не образ. Чистое, безошибочное ощущение, пришедшее не из памяти, а из того, что сидело в нём сейчас.

«Кто-то наблюдает. Тот, кто похож на нас.»

Информация была передана не словами, а пакетом ощущений: настороженность, узнавание, холодный интерес, оттенок… родственности. Чужой, искажённой, но родственности.

Масато рванулся из сна, как утопающий на поверхность. Он сел на кровати, обливаясь ледяным потом, который моментально сделал рубашку мокрой и липкой. Сердце колотилось, выбивая в рёбра сумасшедшую дробь. В горле пересохло. Он смотрел в темноту своей ниши, но видел не каменные стены, а широкую улыбку старика с красными глазами и слышал эхо своего детского смеха. А поверх этого — ледяное, чужое предупреждение.

«Кто-то наблюдает. Кто?»

Он прислушался. Гул в груди был обычным, но в нём чувствовалась… настороженность. Не его собственная. Та самая. То, что внутри, тоже было начеку. И оно смотрело наружу. Сквозь стены. Сквозь защитные барьеры магазина.

_____________***______________

В это самое время, на пустынной, плохо освещённой улочке, примыкавшей к задворкам магазина Урахары, в луже жёлтого света от старого, треснувшего фонаря, воздух сгустился. Не появилась вспышка, не раздался звук. Просто тень от кирпичной стены стала на мгновение гуще, плотнее, приобрела очертания.

Фигура была высокой, одетой в длинное, тёмное пальто, развевающееся в несуществующем ветре. Черты лица скрывала тень, но чувствовалась осанка — прямая, уверенная, с оттенком привычной, натренированной осторожности. Фигура не двигалась. Она просто стояла, лицом к глухой стене магазина, будто глядя сквозь неё.

Это был вайзард. Кто-то опытный, старый, прошедший через ад пустотной инфекции и вышедший с другой стороны, сохранив разум и волю. Его духовное давление было сдержанным, зажатым в узкие рамки контроля, но от него исходила та самая «метка» — особый, гибридный оттенок реяцу, смесь шинигами и чего-то чужеродного, дикого, но обузданного.

Он стоял недолго. Может, пять секунд. Его голова слегка склонилась набок, как если бы он прислушивался к чему-то очень тихому, очень далёкому. Или очень близкому, но спрятанному за стенами.

И внутри подвала, на своей кровати, Масато почувствовал ответный импульс. Не от себя. Из глубин. То самое ощущение «родственности», но искажённое, как кривое зеркало. В нём не было радости от встречи «своего». Было холодное, аналитическое распознавание: «Да. Похожий. Но другой. Более… цельный. Менее… сломанный. Опасный.»

На улице фигура вайзарда вздрогнула, почти незаметно. Кажется, она тоже что-то почувствовала. Не гул, не давление, а именно этот проблеск узнавания, посланный изнутри магазина. Это узнавание было слишком точным, слишком направленным, чтобы быть случайным.

Больше ждать было нечего. Фигура сделала шаг назад, растворяясь в тени от фонаря. Не в смысле телепортации. Она просто стала менее плотной, менее реальной, слилась с темнотой, и через мгновение на месте, где она стояла, была лишь пустая лужа света, да далёкий лай собаки из соседнего переулка.

Но сигнал был отправлен. Контакт, пусть мимолётный и бессловесный, состоялся. Тот, кто наблюдал из тени, узнал то, что пряталось за стенами. А то, что пряталось за стенами, узнало наблюдателя. И в подвале, в кромешной темноте, Масато сидел, обхватив себя руками, и чувствовал, как холодный пот медленно высыхает на его спине, оставляя после себя лишь стойкое, леденящее предчувствие: тишина кончилась. Не только внутренняя. И внешняя тоже. За ними уже наблюдают. И те, кто наблюдает, знают, на что смотрят.

Глава 54. Прорыв

Ощущение мимолётного, безмолвного наблюдения со стороны вайзарда висело в воздухе подвала ещё несколько дней. Урахара, узнав о нём (Масато не стал скрывать), лишь хмыкнул и ушёл в свои расчёты ещё глубже. Его озабоченность стала более сфокусированной, почти лихорадочной. Он проводил часы за своими приборами, что-то чертя на старых свитках, что-то собирая из медных трубок и стеклянных колб, которые начинали тихо гудеть, когда он подносил их к груди Масато.

Наконец, однажды, когда Масато, сидя на своём привычном месте на каменном полу, пытался в сотый раз выровнять поверхностные слои реяцу, Урахара подошёл к нему с решительным видом.

— Довольно калибровки на холостом ходу, Масато-сан, — заявил он. Его глаза горели тем странным, холодным огнём, который зажигался в нём, когда он приближался к границе известного. — Пора переходить к фазе, которую я, со всей ответственностью, должен назвать опасной. Но необходимой.

Масато медленно открыл глаза. Слово «опасная» в устах Урахары звучало особенно весомо.

«Что может быть опаснее, чем то, что уже происходит?»

— Что вы хотите сделать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Увидеть пределы, — просто ответил Урахара. Он присел на корточки перед ним, его взгляд был прикован к центру его груди, где под рубашкой скрывался стабилизатор. —