Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Служивый, — проскрипел он тихо. — Не топчись. Либо неси, либо отойди.

Балков снял с себя разгрузку, расстегнул бронежилет, осторожно поднял птицу с земли и спрятал под броню, к груди. Птица была ледяная и весила как хороший гусь.

У машин он увидел Серебряного. Магистр стоял, привалившись к борту грузовика, с кровью из носа, и до последней машины держал над колонной щит, который Балков не видел, но чувствовал затылком. Когда последний боец сел, Серебряный убрал руку от виска и осел по борту на землю. Его подхватили.

Колонна ушла в час двадцать. На выезде из частного сектора, в тёмных эвакуированных кварталах, горело одно окно. Дед с ружьём стоял на своём крыльце и смотрел на дым над заводом. Когда головная машина поравнялась с домом, он молча поднял ладонь, и Балков, сам не зная зачем, поднял ладонь в ответ.

Двое двухсотых, один тяжёлый дух, выжатый магистр. За спиной дымился взорванный завод, который ничего не решил.

* * *

Планёрку я назначил на шесть утра, раньше не имело смысла, людям нужно было хотя бы умыться.

Штаб собрался. Балков сидел с рапортом, в свежем кителе, с новой ссадиной над бровью. Серебряный пришёл сам, отказавшись от каталки, сел у стены и держал чашку с чаем двумя руками, потому что одной не получалось. Шипа лежала на подоконнике. Ррык в свой угол не пошёл, остался где-то в городе, и Фырк на вопрос о нём ответил коротко, зализывается, не трогай.

Балков доложил быстро, по-военному, ход штурма, подрыв, контакт с высокой целью, потери. Закончив, он замялся, первый раз за всё наше знакомство.

— И ещё, лекарь. Птица… дух то есть. Ворон. Он у лекарей ваших, во втором корпусе. Я не знал, куда положено его нести. Положил, куда кладут раненых.

— Правильно положили, — сказал я. — После планёрки сам к нему спущусь.

Дальше собирали итоги, по кругу, голосами команды, и итоги выстраивались в короткий поганый список. Машина уничтожена, эпидемия не замедлилась. Носитель программы, рой, несколько десятков теней, разошедшихся по городу.

У роя есть командир, который снял двоих людей и одном ударом свалил Ррыка. Освободить переработанных нельзя, Шипа подтвердила это одним словом, проверено. Ворон выбыл.

Крыло ему собрали в лубок ещё ночью, дежурный травматолог честно доложил мне, что оперировал птицу впервые, анатомию брал из ветеринарного атласа и за астральную часть пациента не отвечает.

Тело мы держать умели. Что делать с тем, что у духа болит кроме тела, не знал ни один человек в этом здании, и Шипа на мой вопрос ответила, это наше, лекарь, к утру третьего дня будет ясно, соберется он или нет.

Лена сидела над своим журналом и в общий разговор не входила. Потом сказала, глядя в страницу:

— Я ночью радовалась. Когда воронка закрылась, я ревела от счастья. А он в это время уже собирал их в колонну. Получается, я радовалась в ту минуту, когда он…

— Получается, ты дала точный замер, — перебил я. — Воронка закрылась, ты это услышала, и это факт, который пойдёт в дело. Твоей вины в устройстве этой дряни нет. Работаем дальше.

Балков со своего места добавил, глядя в рапорт:

— По моим двоим похоронные документы подготовлю сам. Семьям сообщу тоже сам, лично, так у нас положено. Прошу только не записывать их в санитарные потери эпидемии. Они погибли в бою.

— В бою, — подтвердил я. — Так и пойдёт в приказе.

— И последнее, — Грач оторвался от планшета. Он считал всю планёрку, не поднимая головы. — Программа среагировала на штурм. Я прогнал утренние поступления. Темп цикла вырос, планка ползёт быстрее. Вчера я давал пять суток до среднего состава. Теперь даю трое.

Никто не переспросил. Все умели вычитать из пяти два.

В десять меня ждал Государь с докладом об итогах штурма, я уже знал, какими словами буду докладывать, цель уничтожена, задача не решена. За такие формулировки в армии снимают головы, и пусть.

Пауза стояла долгая. Я смотрел на карту, где вчерашний пеленгационный веер ещё лежал под калькой, и понимал то же, что понимали все за этим столом. Бить снаружи больше некуда.

Завод был единственной точкой, по которой можно ударить, и мы по ней ударили. Рой не имеет адреса. Альфа не имеет адреса. Через трое суток планка дойдёт до Лены, до Семёна, до половины лекарей этого города, и на сегодняшнее утро у меня не было никакого плана.

Тишину нарушил Серебряный. Говорил он без обычной своей дипломатии, устало и сухо.

— Есть ещё один способ поднять людям астральный фон, Илья Григорьевич. Вы его знаете, вы видели его действие своими глазами. Он лежит в архиве Канцелярии с очень давних времён. Его разработали, просчитали и успешно произвели. Завтра, когда Грач доложит наверх, академики и министерство достанут этот проект снова и без нас с вами. Я хотел, чтобы вы услышали это от меня.

Глава 13

Серебряный не успел дойти до двери. Я догнал его в коридоре, взял за локоть и завёл в первый пустой кабинет, какой попался, это оказалась комната связистов с выключенными пультами.

— Договаривайте, — сказал я. — Планёрка кончилась, протокола нет. Способ поднять людям фон, который я знаю. Имя.

— Слёзы Феникса, Илья Григорьевич, — сказал он без выражения.

Дальше можно было не объяснять. Память подняла всё сама: склады под Муромом, синтез Громова, драка за формулу, партия в десять тысяч, которую мы тогда отстояли. Препарат, поднимающий астральный фон. Он существовал, он был в руках Империи, и его не было в этом городе.

— Склады, — сказал я. — Синтез Громова. Было изготовлено десять тысяч доз. Где препарат? Тринадцать суток эпидемии, почему его не применяют?

— Применили, — сказал Серебряный. — В первые же сутки, до вашего прилёта. Три партии. Об остальном вам доложат авторы синтеза, я в их кухне не специалист и пересказывать чужой провал не стану. Государь собирает совещание в десять, вы докладываете первым, по штурму. Громов и Васнецов будут там.

— Игнатий…

— В десять, Илья Григорьевич, — он высвободил локоть. — Я и так сказал вам больше, чем имел право. Остальное услышите на совещании, из первых уст.

Он ушёл. Цедить информацию по глотку было его манерой, я знал её и всё равно каждый раз хотел взять его за ворот и