Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Я попал.

Но он был жив. И, что хуже, – в ярости.

Геомант поднял голову и посмотрел точно на меня. Через тридцать метров, через дым и темноту, его глаза нашли мои. В них не было страха. Только бешенство раненого зверя, который не понимает, что его ранило, но готов уничтожить весь мир вокруг.

Его рот раскрылся – то ли крик, то ли заклинание. Я почувствовал, как эфир вокруг сжался, как воздух перед грозой.

Удар пришёл снизу.

Земля под сосной, за которой я прятался, вспучилась. Корни лопнули с хрустом, как ломающиеся кости. Дерево накренилось. Я откатился в сторону, но каменный шип всё же достал меня – распорол левое предплечье от локтя до запястья. Боль была яркая, белая, ослепляющая.

– Господин! – Бурт был рядом. Откуда он взялся – я не понял. Огромные руки подхватили меня, оттащили за валун.

– Стреляй в него! – прохрипел я, зажимая рану правой рукой. Кровь текла между пальцами, горячая и липкая. – Бурт, стреляй! Он перезарядиться не даст!

Бурт перегнулся через валун, вскинул аркебузу. Его руки не дрожали. Кузнец, привыкший к жару и лязгу, оказался самым хладнокровным из моих стрелков.

Грохот выстрела. Крик снизу. Не геомант – один из наёмников, пытавшийся подняться по склону с мечом, кувырнулся обратно.

– Мимо, – процедил Бурт. – В мага не попал. Но этого снял.

– Олаф! – заорал я. – Олаф, геомант! Стреляй в геоманта!

Ответом был выстрел с правого фланга. Потом ещё один – Тим. Потом третий – кто-то из двух других крестьян.

Я не видел результата. Я лежал за валуном, зажимая рану, и мир вокруг покачивался. Кровь текла слишком быстро. Не артерия – рана была длинная, но неглубокая – но крови было много.

Потом я услышал крик геоманта. Другой крик – не яростный, а хриплый, захлёбывающийся. Короткий.

И тишина.

Не абсолютная – лошади всё ещё ржали, кто-то стонал внизу, – но та особая тишина, которая наступает, когда главный источник угрозы исчезает. Как будто кто-то выдернул пробку из бутылки, и давление разом упало.

– Олаф! – позвал я. Голос был слабым, сиплым.

– Здесь, – отозвался ветеран, совсем рядом. Он уже стоял надо мной, вглядываясь в темноту ущелья. – Серый упал. Лежит. Не шевелится.

– Красный?

– Тоже лежит. С самого начала.

– Наёмники?

Олаф помолчал. Прислушался.

– Бегут, – сказал он. И в его голосе звучало что-то, чего я раньше не слышал. Недоверие. – Клянусь одноглазым Торном... они бегут.

Они действительно бежали.

Наёмники – те, кто остался цел, – бросали лошадей, оружие, раненых товарищей и карабкались по дальнему склону ущелья, подальше от этого проклятого места, где гром бил из темноты, а непобедимые маги падали, как подстреленные куропатки.

Я считал потери, сидя на камне, пока Олаф перевязывал мне руку полосой ткани, оторванной от плаща одного из убитых наёмников. Боль в предплечье пульсировала в такт сердцебиению, но кровотечение замедлилось. Рана была скверной, но не опасной – каменный шип геоманта вспорол мышцы, но не задел ни сухожилий, ни крупных сосудов. Повезло.

Наши потери: я ранен. Один из крестьян – Дорн, самый молчаливый из четвёрки – получил осколок камня в бедро при втором ударе геоманта. Ходить мог, но хромал. Остальные – целы.

Потери противника: пиромант – мёртв. Две пули в корпус, одна из которых (Бурта, скорее всего) задела печень. Он истёк кровью на дороге, не приходя в сознание. Геомант – мёртв. Пуля Олафа попала ему в шею. Для мага, способного поднимать из земли каменные шипы, – обидная смерть. Четверо наёмников убиты, один тяжело ранен. Остальные сбежали.

Шесть примитивных аркебуз, стреляющих свинцовыми шариками, управляемых перепуганными крестьянами, – уничтожили двух аттестованных боевых магов Гильдии и половину отряда профессиональных наёмников. За четыре минуты.

Я сидел на камне, прижимая раненую руку к груди, и пытался осмыслить то, что произошло.

Это работало. Моя безумная идея – порох, свинец, «мусорный» дар – работала. Маги оказались уязвимы. Не потому что были слабы – они были сильны, чудовищно сильны. Геомант за две секунды поднял из земли каменные шипы, способные пробить человека насквозь. Пиромант – если бы он не был ранен первым залпом – мог бы сжечь весь склон. Их сила была реальной.

Но их сила была заточена под другую войну. Под войну с другими магами, с заколдованными клинками, с элементальными атаками. Против куска свинца, летящего из темноты без единого всплеска эфира, вся их тысячелетняя магическая мудрость оказалась бесполезна.

– Господин, – Олаф затянул узел на повязке. – Вы в порядке?

– Буду в порядке. Дай мне минуту.

Я посмотрел на ущелье. Внизу, в лунном свете, на дороге лежали тела. Лошадь без всадника бродила между ними, нервно всхрапывая. Из-под серого мага расползалась тёмная лужа.

Я убил людей. Впервые в жизни – и прошлой, и нынешней – я целенаправленно лишил жизни других людей. Не косвенно, не через приказ, не случайно. Я навёл ствол, поднёс фитиль и нажал.

«Они пришли убить тебя и твоих людей, – сказал я себе. – Они сожгли бы усадьбу. Сожгли бы Бурта, Тима, крестьянских жён и детей. Ты не преступник. Ты инженер, решивший задачу выживания».

Это было правдой. Но легче от неё не становилось.

– Бурт, – позвал я.

Кузнец подошёл. Его лицо было чёрным от пороховой гари, рыжие волосы торчали в разные стороны. Но глаза были спокойны.

– Спустись вниз. Собери всё оружие, которое найдёшь. Мечи, арбалеты, болты, ножи. Проверь сумки на лошадях. Забери всё ценное.

Бурт кивнул.

– Тим, Дорн, – я повернулся к крестьянам. – Помогите Бурту. Раненого наёмника – перевяжите.

Тим вздрогнул.

– Перевязать? Наёмника?

– Да, – сказал я. – Он уже не враг. Он раненый человек. Мы не добиваем раненых.

– Но, господин... они бы нас не пожалели, – пробормотал Тим. В его голосе звучала не жестокость, а растерянность. Для крестьянина, привыкшего к звериной жестокости войн между феодалами, милосердие к врагу было чем-то непонятным.

– Именно поэтому мы – не они, – ответил я. – Перевяжите его. Он может пригодиться. И, кроме того, – я посмотрел Тиму в глаза, – если мы начнём резать раненых, мы ничем не будем отличаться от тех, с кем сражаемся. А я не для того создавал это оружие.

Тим помолчал. Потом кивнул –