Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

столе передо мной лежали: контракт с печатью Гильдии, карта баронства с красным крестиком на шахте, перстень пироманта с магическим камнем и посох геоманта, завёрнутый в ткань. Рядом стояла кружка с горячим отваром, который принесла молчаливая служанка. Раненая рука пульсировала, но кровотечение остановилось, и лекарка – старая бабка Мила – наложила мазь из каких-то местных трав.

Я анализировал ситуацию.

Что мы имеем после боя:

– Два трупа аттестованных магов. Это скандал. Гильдия Боевых Магов не оставит это без внимания. Вопрос – чью сторону они примут? Если Графа – нам конец. Если нет – это может стать козырем.

– Контракт на моё убийство с печатью Гильдии. Формально это легальный документ. Но если подать его в королевский суд – Граф окажется в неудобном положении. Заказное убийство барона – это не междоусобица, это преступление против короны.

– Карта с отметкой эфирита. Граф знает о шахте. Значит, он не остановится.

– Магические артефакты. Перстень и посох. Я пока не знал, как их использовать, но мой дар позволял «слышать» их внутреннюю структуру. Со временем я смогу их изучить.

Что мне нужно делать:

– Увеличить производство оружия. Шести стволов недостаточно. Нужно минимум двадцать – и люди, обученные ими пользоваться.

– Наладить нормальную систему обороны. Засада – разовый приём. В следующий раз враг будет готов.

– Использовать политические рычаги. Контракт на убийство – это бумага, которая может многое изменить, если попадёт в нужные руки.

– Исследовать шахту. Эфирит – наш главный ресурс и наша главная уязвимость. Нужно понять, сколько его там и как его использовать.

Я отпил из кружки. Горький, травяной вкус. Не кофе, но сойдёт.

Дверь тихо скрипнула. Вошёл Олаф.

– Пленный устроен, – доложил он. – Ест. Молчит. Выглядит как человек, которому показали, что боги смертны.

– Потому что так и есть, – сказал я. – Завтра поговорю с ним. Возможно, он расскажет что-нибудь полезное о планах Графа.

Олаф кивнул. Помолчал. Потом сказал:

– Бурт не ложится спать. Сидит в кузне, смотрит на стволы.

– Что именно делает?

– Ничего. Просто сидит и смотрит. – Олаф усмехнулся, и его шрам сморщился. – По-моему, он пытается понять, как ему повторить то, что вы делаете с металлом. Без магии.

Я невольно улыбнулся. Бурт. Рыжий здоровяк, который две недели назад был просто сыном кузнеца. Который называл мой дар «мусорным». Который сегодня ночью хладнокровно выстрелил в человека, защищая своего барона.

– Пусть спит, – сказал я. – Завтра у нас будет много работы.

Олаф развернулся к двери, но остановился.

– Господин.

– Да?

– Тим сказал мне кое-что по дороге домой. Сказал, что когда вы приказали перевязать раненого наёмника, он сначала не понял. А потом понял. И сказал: «Наш барон – не как другие».

Я промолчал.

– Это хорошо, господин, – добавил Олаф тихо. – Потому что «как другие» – это те, кого люди боятся. А вас они уже не боятся. Они за вас.

Он вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Я остался один. За окном светало. Первые лучи солнца падали на крышу конюшни, на побитый частокол, на задний двор, где ещё стояла мишень с дырой от первого испытательного выстрела.

Десять дней назад я был мёртвым инженером с Земли. Сегодня – бароном, который убил двух магов и выиграл первое сражение в войне, которая только начинается.

Я посмотрел на свою раненую руку. На контракт с печатью Гильдии. На красный перстень, мерцающий на столе.

– Ладно, граф Черро, – сказал я тихо. – Твой ход.

За окном, за горизонтом, в большом мире, о котором я пока знал так мало, что-то менялось. Шестеро крестьян с железными трубками доказали, что магов можно убивать. Пока об этом знали только мы.

Но слухи – штука быстрая.

Особенно – плохие слухи для тех, кто привык считать себя бессмертным.

Том 1й: Точка невозврата. Глава 5: Цена информации

Крис не хотел разговаривать. Это было понятно.

Парню было лет двадцать пять. Худое лицо с россыпью застарелых шрамов – не боевых, а бытовых: обожжённая скула, рассечённая бровь, след от ожога верёвкой на шее. Биография, написанная на коже. Бывший батрак, ставший наёмником, потому что меч кормит лучше, чем плуг. Таких в каждом трактире Аркена – десятки.

Он сидел на каменном полу подвала, прислонившись спиной к стене. Раненая нога – пуля прошла навылет через мякоть бедра, не задев кость – была перевязана чистой тканью. Рядом стояли кувшин с водой и миска с кашей. И то, и другое – нетронуто.

Я спустился к нему утром одиннадцатого дня. Рука болела, но мазь бабки Милы творила чудеса – воспаление спало, рана начала затягиваться. Не магия, обычная травяная медицина. Но работала не хуже.

– Как нога? – спросил я, садясь на перевёрнутый бочонок напротив Криса. Олаф остался у лестницы, скрестив руки на груди. Присутствие одноглазого ветерана с мечом на поясе было необходимым элементом декорации.

Крис поднял глаза. В них не было ненависти – только пустота.

– Жить буду, – ответил он хрипло.

– Хорошо. Ешь кашу, она остынет.

Он не двинулся. Молчал, рассматривая меня с выражением человека, который ждёт удара и хочет, чтобы это поскорее закончилось.

– Крис, – я наклонился вперёд, сцепив руки перед собой, – я не буду тебя пытать. Не потому что добрый. А потому что это неэффективно. Под пыткой люди говорят то, что хочет услышать палач, а не правду. Мне нужна правда.

Он моргнул. Это было не то, что он ожидал.

– Я задам вопросы. Если ты ответишь честно – ты выйдешь отсюда на своих ногах. Не в цепях, не в яме. На своих ногах. Пойдёшь, куда захочешь. Можешь вернуться к Графу, можешь уйти на запад, можешь остаться здесь – мне нужны люди.

– Остаться? – Крис посмотрел на меня, как на сумасшедшего. – У вас? После того, что случилось?

– Именно после того, что случилось, – кивнул я. – Ты видел, что мы сделали. Ты знаешь, что это работает. Тебе решать, на какой стороне стоять – на стороне тех, кто платит и бросает, или на стороне тех, кто строит.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Крис смотрел в пол. Потом – на свои руки. Потом – на кашу.

– Что вы хотите знать? – тихо спросил он.

Следующий час был одним из самых