Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Олаф усмехнулся – впервые за день.

– Хорошо сказано, господин. Только один вопрос.

– Какой?

– Когда спать-то?

Я невольно рассмеялся. Потом, посерьёзнев, ответил:

– Спать будем, когда Граф Черро будет торговать «синим золотом» в нашу пользу. А пока – работаем.

Той ночью я снова не спал.

Не потому что не хотел – тело молодого Арморна отчаянно требовало отдыха. Но в голове крутилась одна мысль, которая не давала покоя.

Я сидел у окна и смотрел на звёзды Аркена. Чужие созвездия, чужое небо. Но законы физики – те же самые. Третий закон Ньютона работает одинаково и на Земле, и здесь. Порох горит, свинец летит, кости ломаются.

Мысль была простая и неприятная.

Я создал оружие. Оружие, которое уравнивает возможности мага и крестьянина. Это звучит красиво – революция, освобождение, справедливость. Но я – инженер-оружейник. Я провёл жизнь, создавая вещи, которые убивают людей. И я знаю, чем заканчиваются революции в вооружениях.

На Земле порох не принёс справедливость. Он принёс новые войны. Более масштабные, более кровавые. Мушкет не уравнял короля и крестьянина – он просто дал королю армию из крестьян с мушкетами. Сильные мира сего всегда находят способ присвоить новую технологию и использовать её в своих интересах.

Здесь будет то же самое. Рано или поздно маги адаптируются. Создадут щиты от пуль. Или заберут технологию себе. Или – что вероятнее всего – уничтожат всех, кто знает секрет, и вернутся к привычному миропорядку.

Вопрос был в том, успею ли я создать достаточно оружия и обучить достаточно людей, прежде чем это произойдёт. Успею ли сделать технологию настолько распространённой, что её уже нельзя будет засунуть обратно в бутылку.

На Земле это называлось «точкой невозврата». Момент, после которого джинн уже не влезает обратно в лампу.

Я посмотрел на свои руки. Тонкие, мальчишеские, с закопчёнными ногтями и свежим шрамом на левом предплечье. Руки семнадцатилетнего барона с сорокапятилетним умом.

– Ладно, Виктор Андреевич, – сказал я себе тихо. – Ты уже не можешь остановиться. Даже если бы захотел – не можешь. Граф не остановится. Гильдия не остановится. Единственный путь – вперёд.

Я закрыл окно, лёг на тюфяк и закрыл глаза. Завтра – шахта. Послезавтра – литьё первых бронзовых стволов. Через неделю – двадцать стрелков. Через месяц...

Через месяц я буду либо мёртв, либо изменю правила игры в этом мире раз и навсегда.

Сон пришёл быстро. Мне снилась Земля. Полигон номер семь. Коля стоял у пульта и улыбался. Таймер на заряде мигал зелёным: 30 секунд. Всё в порядке. В этом сне всё было в порядке.

Том 1й: Точка невозврата. Глава 6: Синее золото

Шахта встретила нас запахом сырости и тьмой.

Вход – косая дыра в склоне холма, укреплённая старыми дубовыми балками – зиял, как пасть больного зверя. Тим и двое крестьян расчистили завал за полдня: камни, гнилые брёвна, слежавшуюся землю. Теперь проход был свободен, и тёплый сухой воздух из глубины шахты тянул навстречу – значит, где-то внизу была естественная вентиляция. Это радовало: задохнуться в забое не входило в мои планы.

Я стоял у входа, держа факел в правой руке. Левая – перевязанная, ещё побаливала, но уже слушалась. Рядом – Бурт с ломом и верёвкой. За нами – Тим с запасным факелом.

– Олаф, остаёшься наверху, – распорядился я. – Если через три часа мы не вернёмся – не лезь. Отправь Марту записку.

Олаф скривился. Ему не нравилось оставаться.

– Я серьёзно, – добавил я. – Если шахта обрушится, одноглазый ветеран нам из-под завала не поможет. А информация о том, что произошло, дойдёт до нужных людей.

Он кивнул – нехотя, но с пониманием. Олаф всегда был практиком.

Мы вошли.

Первый ярус оказался именно таким, как описывал Бурт: старая выработка, стены испещрены следами кирок, деревянные крепления покрыты плесенью. Железную руду здесь добывали, судя по остаткам, ещё при деде Арморна. Не богатая жила – тощая, выработанная. Неудивительно, что шахту забросили.

Мой дар тихо пульсировал, считывая окружение. Камень, глина, вкрапления железной руды – всё привычное, знакомое. Ничего необычного.

Пока мы не спустились ниже.

Проход на второй ярус начинался с крутого спуска – почти вертикального лаза длиной метров пять, укреплённого ступенями, вырубленными прямо в скале. Тим расчистил его от мелких камней, но основная порода была цельной – гранитное основание холма. Надёжно.

Я спустился первым, упираясь здоровой рукой в стену. Факел шипел, бросая рыжие отблески на мокрый камень. Последняя ступень – и ноги встали на ровный пол.

Я поднял факел и посмотрел вперёд.

И замер.

Стены второго яруса светились.

Не ярко – мягким, приглушённым сиянием, как если бы кто-то растворил лунный свет в камне. Голубовато-белое свечение шло из самой породы – из синих прожилок, пронизывающих гранит, как вены пронизывают тело. Прожилки были разной толщины: от волоска до пальца. Они переплетались, разветвлялись, сливались и расходились, образуя причудливый узор, похожий на паутину или на разветвлённую речную дельту.

Эфирит. Не россыпь мелких кристаллов. Не жила. Целый пласт, врос в гранит на глубине и протянулся во все стороны, насколько хватало глаз.

Бурт спустился следом и тихо присвистнул.

– Господин, – прошептал он, – это... это же целое состояние?

– Больше, – ответил я, медленно подходя к ближайшей стене. – Это стратегический ресурс. Если я правильно оцениваю масштаб – здесь эфирита на сотни тысяч золотых корон.

– Святые боги.

– Боги ни при чём. Это геология.

Я протянул руку и коснулся стены. Закрыл глаза. Дар хлынул в породу, как вода в сухую землю.

Ощущение было ошеломляющим. Если обычное железо «пело» тонким, чистым голосом, а порох «шептал» нервной скороговоркой – эфирит гудел. Глубокий, мощный, басовый гул, от которого дрожали кости и вибрировала грудная клетка. Мой «мусорный» дар, привыкший работать шёпотом, столкнулся с оркестром.

Я «слушал» минерал. Кристаллическая решётка эфирита была совершенно не похожа ни на что, с чем я работал раньше. Она была... живой. Не в буквальном смысле – камень оставался камнем. Но внутри его структуры постоянно двигались крошечные потоки эфира, циркулируя по микроскопическим каналам, как кровь по капиллярам. Минерал не просто хранил магическую энергию – он её перерабатывал. Впитывал из окружающего фона, концентрировал, направлял.

Живая батарейка. Природный магический аккумулятор.

Я открыл глаза. Руки слегка дрожали – не от холода, а от перенапряжения дара. Даже простое «прослушивание» эфирита стоило заметных усилий.