Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Александр Николаевич Шелепин, плотно усевшись в кресле Генсека, перекраивал реальность. По Москве ходил анекдот: «Раньше мы делали вид, что работаем, а они делали вид, что платят. Теперь они платят, но если ты работаешь — за тобой приезжает серый фургон и везет на курсы повышения квалификации». И это не было шуткой. Чистки в госаппарате шли такие, что пыль стояла столбом от Калининграда до Владивостока.

Но самым сногсшибательным был «китайский поворот».

В моем родном 2026-м я помнил из учебников истории, что именно в семьдесят первом Никсон и Киссинджер разыграли «китайскую карту», вбив клин между нами и Пекином. Но здесь… здесь что-то пошло не так. То ли «алмазная папка» Шелепина показала Мао Цзэдуну, что в Кремле теперь сидят не «ревизионисты-мямли», а жесткие прагматики, то ли мои аналитические записки, переданные через Баринова, вовремя подсказали Шелепину, какой рычаг нажать.

И вот результат: вместо Вашингтона китайская делегация прилетела в Москву. «Набираться опыта в борьбе с бюрократическим перерождением».

Я шел по улице Горького, лениво лузгая каленые семечки. Навстречу мне, в сопровождении хмурых сопровождающих из «девятки», двигалась группа желтолицых товарищей в одинаковых серых френчах с глухими воротниками. Китайцы. Они смотрели на витрины обновленных московских магазинов с таким выражением лиц, будто попали на Марс. А я смотрел на них и думал: «Ну что, ребята, в этой реальности мы, похоже, будем дружить против общего врага, а не грызться за остров Даманский».

— Гендос, глянь! — Кабан, шедший рядом, ткнул локтем мне в бок. — Опять эти… в пижамах. Чё они тут вынюхивают?

— Опыт, Серега. Они вынюхивают, как нам удалось за год превратить Каширку из рассадника гопоты в образцовый район, — я усмехнулся, поправляя на плече ремень кофра.

В кофре лежал не автомат, а новенький «Зенит-Е». Мой статус «Особого инструктора ЦК ВЛКСМ» позволял мне находиться там, куда обычных смертных не пускали. А сегодня у нас была важная инспекция.

Мы подошли к нашему «Экспериментальному Молодежному Центру». Здание старого кинотеатра «Авангард» теперь сияло свежей краской. Над входом — вместо унылых лозунгов — стильная вывеска «ЦЕНТР». Морозов, перед тем как уехать «поднимать целину» в Тюмень, успел-таки подписать все бумаги на импортную аппаратуру.

В фойе нас встретил Витька Шуруп. Вид у него был такой, словно он только что лично собрал атомный реактор из консервной банки.

— Командир! — Витька подлетел к нам, поправляя очки. — Приехали! Прямо из горкома и эти… с переводчиком. Сидят в актовом зале, ждут демонстрации «новых методов».

— Кто именно? — я зашел в прохладу фойе, наслаждаясь тишиной.

— Из наших — какой-то замзав из горкома, фамилия Сидоров, типичный «пиджак». А из китайцев… ну, пожилой такой, в очках, Ли Вэй вроде. Сказали, им интересно, как мы пацанов с улицы в радиокружки заманили.

Я кивнул Михану и Кабану.

— Значит так, гвардейцы. Работаем по сценарию «мягкая сила». Михан — на маты, покажи им пару связок из самбо, но без фанатизма, не убей никого. Будут показывать кунг-фу, завалите на фиг. Но никого не ломать! Кабан, контролируй периметр, чтобы ни одна муха не пролетела. Шуруп, готовь свои передатчики. Будем показывать «чудо техники».

Я толкнул двери актового зала.

Там, в первом ряду, сидели гости. Сидоров, кругленький мужичок с бегающими глазками, суетливо что-то объяснял китайцу через переводчика. Ли Вэй сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Его лицо было как маска из старой слоновой кости — непроницаемое и мудрое.

— Здравия желаю, товарищи, — я неторопливо прошел к сцене. — Инструктор Генадий Мордов. Добро пожаловать в наш скромный очаг пролетарской культуры.

Сидоров вскочил, натягивая на лицо дежурную улыбку.

— А, Геннадий Семенович! Вот, знакомим коллег из КНР с нашим уникальным опытом. Товарищ Ли Вэй очень впечатлен показателями снижения преступности.

Китаец медленно поднялся. Он посмотрел на меня. Не на мой значок, не на мои документы. Он посмотрел мне прямо в зрачки. И я почувствовал, как этот старый лис пытается прощупать мою ауру. Я не стал закрываться. Я выдал ему тот самый взгляд полковника спецназа, который видел смерть и знает ей цену.

Ли Вэй едва заметно кивнул. Уголки его губ дрогнули. Он что-то негромко произнес на своем языке.

— Товарищ Ли Вэй спрашивает, — перевел молодой парень-переводчик, — правда ли, что в вашем Центре молодые люди учатся не только технике, но и… искусству борьбы за справедливость?

— Мы учим их защищать свой дом, — просто ответил я. — А справедливость — это когда честный человек может спокойно пройти по улице. И чтобы вор сидел в тюрьме. Независимо от того, какой у вора партбилет в кармане.

Сидоров нервно кашлянул, покосившись на меня. Моя прямота его пугала. Но китаец снова кивнул, и в его глазах блеснула искра интереса.

Следующий час мы работали на износ. Шуруп демонстрировал свои радиостанции, собранные из «мусора», которые били на пять километров. Михан на матах крутил двухметрового добровольца из «младшей группы» так, что у зрителей захватывало дух. Я видел, как Ли Вэй делает пометки в маленьком блокноте.

Но идиллия закончилась, когда мы перешли к «красным ящикам».

Я подвел делегацию к одному из таких ящиков, висящему в фойе.

— Это — наша система обратной связи, — пояснил я. — Каждый житель может бросить сюда записку. С жалобой на несправедливость, с предложением по улучшению района или… с информацией о подозрительных личностях.

Сидоров заулыбался:

— Да-да, прекрасная инициатива! Мы в горкоме уже готовим постановление о внедрении этого опыта во всех районах Москвы!

— Слабо готовите, товарищ Сидоров, — я холодно посмотрел на него. — Внедрять надо там, где система работает. А не там, где её имитируют.

Я открыл ящик своим ключом. Достал пачку листков.

— Вот, например, свежая почта. Пишет нам учащийся ПТУ-12. Жалуется, что в их столовой вместо мяса в котлеты кладут размоченный картон. А директор столовой — ваш хороший знакомый, Сидоров. Мы вчера проверили склад этой столовой. Нашли там две тонны «левой» говядины, подготовленной к вывозу на рынок.

Лицо Сидорова стало цвета мокрого асфальта. Он открыл рот, но звука не последовало.

— Товарищ Ли Вэй, — я повернулся к китайцу. — Вот это и есть наш главный метод. Мы не ждем, пока бюрократия соизволит обратить внимание на проблему. Мы находим проблему сами и… решаем её.

Я кивнул Кабану. Серега шагнул к Сидорову, мягко, но неотвратимо беря его под локоть.

— Товарищ Сидоров, там на улице машина